Косынка

Одиночество — блик, вспышка в ролике старом, И молчанье, как стон, нервно шепчет сквозь стены; Чайник — крест над костром, боль взрывается паром, А глагол о былом режет памяти вены. Одиночество — боль, а не тень на подушке, И не кухня друзей под шипенье пластинки, И не сон у знакомых под скрип раскладушки, А зажатый в шкафу нервом кончик косынки. Можно скатерть убрать, оголив безнадёжность, Дверь закрыть на замок и завесить картину, Ожидая, что кто-то войдёт осторожно, Тронет пальцем рояль и поправит гардины; И поэтому ночь, как слепая сиделка, Ходит рядом со мной и скрывает потери, А в шкафу всё дрожит уголком та косынка, Словно кто-то ещё не захлопнул все двери. И под утро, когда тишина остывает, А рассвет, как побелка, на сон мой ложится, Открываю глаза — дверь спросонья зевает, Будто кто-то сейчас всё же в дом