Посвящается Козьмодемьянску
Над Волгой, где обрыв крутой, Где ветер травы клонит вкось, Стоит, увенчан сединой, Наш град — Козьмодемьянск. Здесь Грозный, закончив свой поход, Сломав казанскую орду, Решил у волжских синих вод построить крепость-град. И в день святых Козьмы, Дамьяна, Кто злата в руки не берут, Сказал: «Пусть будет здесь новый град! Стрельцы воздвигли здесь твердыню, Землёй укрыли вал и ров. И эту тихую пустыню Хранил таинственный покров. Он знал и бунт, и жар пожаров, И адских пламеней кольцо. Где лук и три стрелы — недаром Герба багряное лицо. Востал из пепла, кружевами украсив каждый свой фасад. Прошли века, но жив оплот У Волги, в городе резном. Прошли года свинцовой бури, Пришли заводы в мирный быт. Но дух его в архитектуре С любовью прошлое хранит. Он новый день с надеждой ждёт, Мечтая только об одном. Так стой над волжскою водой, Мой Козьмодемьянск, светлый град! Так здравствуй, город над водою, Мой Козьмодемьянск, вечный страж! Ты связан с русскою судьбою, Ты — живописный наш пейзаж!
Над Волгой, где обрыв крутой, Где ветер травы клонит вкось, Стоит, увенчан сединой, Наш град — Козьмодемьянск. Здесь Грозный, закончив свой поход, Сломав казанскую орду, Решил у волжских синих вод построить крепость-град. И в день святых Козьмы, Дамьяна, Кто злата в руки не берут, Сказал: «Пусть будет здесь новый град! Стрельцы воздвигли здесь твердыню, Землёй укрыли вал и ров. И эту тихую пустыню Хранил таинственный покров. Он знал и бунт, и жар пожаров, И адских пламеней кольцо. Где лук и три стрелы — недаром Герба багряное лицо. Востал из пепла, кружевами украсив каждый свой фасад. Прошли века, но жив оплот У Волги, в городе резном. Прошли года свинцовой бури, Пришли заводы в мирный быт. Но дух его в архитектуре С любовью прошлое хранит. Он новый день с надеждой ждёт, Мечтая только об одном. Так стой над волжскою водой, Мой Козьмодемьянск, светлый град! Так здравствуй, город над водою, Мой Козьмодемьянск, вечный страж! Ты связан с русскою судьбою, Ты — живописный наш пейзаж!