Рыбак на реке Сылве повстречал гостей из другого мира
гипотермия? Переохлаждение. Мозг от нехватки кислорода и холода начинает играть с человеком в страшные игры. Возникают галлюцинации. Людям кажется, что им тепло, они даже раздеваться начинают на морозе. А моргающие фары — это могла быть аварийка, которую ты сам включил и забыл. Николай грустно улыбнулся. — Я знал, что ты так скажешь. Я сам себе это говорил всю следующую неделю. Галлюцинация. Замерзал. Мозг выдал красивую картинку перед смертью, чтобы умирать было не страшно. Слесарь встал, подошел к окну и прижался лбом к холодному стеклу. — Но есть две вещи, Серега, которые не дают мне спать. Во-первых, я сидел в закрытой машине. Ключи лежали в кармане. Но когда я очнулся в салоне, там было плюс двадцать. УАЗик был теплый, понимаешь? Двигатель выключен, а в салоне ташкент. Как будто меня посадили туда и согрели. — А во-вторых? — тихо спросил Сергей, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Николай повернулся к другу. — А во-вторых, Серега… Моя правая щека. Там, где она дотронулась до меня. У меня там с армии шрам был глубокий, от осколка. Ты же помнишь? Сергей прищурился, вглядываясь в лицо друга под тусклым светом кухонной люстры. На правой щеке Николая, где десятилетиями белел грубый, стянутый рубец, была абсолютно гладкая, здоровая кожа. На кухне повисла тяжелая, густая тишина. За окном продолжал бесноваться февраль, заметая пермские улицы белым снегом. — И что прям красивше наших баб были? — Я понимаю о чём ты, но тут другое. Да, они были красивы, но больше всех я запомнил внутреннюю красоту и грацию. Наши бабы тоже красавицы, но такой статности у них нет. — Ну, и кто по твоему это были? Ангелы, пришельцы или духи какие-то? — Я не знаю... Но теперь я точно уверен, что наш мир просто огромен и мы даже одного 1% не видим того, что есть. Сергей молча потянулся к шкафчику над раковиной, достал начатую бутылку армянского коньяка и две рюмки. — Мы такие крошечные, Серега, — тихо сказал Николай, садясь обратно за стол. — Ковыряемся в своих железках, ругаемся, воюем, деньги копим. А там, за облаками, есть кто-то… Кто-то настолько прекрасный, что нам и не снилось. И они просто смотрят на нас. Как на глупых, замерзающих детей. Они выпили не чокаясь. Николай не знал, прилетали ли эти существа из других галактик, или шагнули из параллельного измерения, или вышли из древних уральских сказок. Да это было и не важно. Важно было то, что в ту страшную, ледяную ночь, на грани между жизнью и смертью, он понял главную тайну Вселенной. Каким бы бесконечным, холодным и темным ни был космос, в нем всегда найдется место для спасительного света и абсолютной красоты.https://dzen.ru/a/aeSis6HYwRXyGmbT
гипотермия? Переохлаждение. Мозг от нехватки кислорода и холода начинает играть с человеком в страшные игры. Возникают галлюцинации. Людям кажется, что им тепло, они даже раздеваться начинают на морозе. А моргающие фары — это могла быть аварийка, которую ты сам включил и забыл. Николай грустно улыбнулся. — Я знал, что ты так скажешь. Я сам себе это говорил всю следующую неделю. Галлюцинация. Замерзал. Мозг выдал красивую картинку перед смертью, чтобы умирать было не страшно. Слесарь встал, подошел к окну и прижался лбом к холодному стеклу. — Но есть две вещи, Серега, которые не дают мне спать. Во-первых, я сидел в закрытой машине. Ключи лежали в кармане. Но когда я очнулся в салоне, там было плюс двадцать. УАЗик был теплый, понимаешь? Двигатель выключен, а в салоне ташкент. Как будто меня посадили туда и согрели. — А во-вторых? — тихо спросил Сергей, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Николай повернулся к другу. — А во-вторых, Серега… Моя правая щека. Там, где она дотронулась до меня. У меня там с армии шрам был глубокий, от осколка. Ты же помнишь? Сергей прищурился, вглядываясь в лицо друга под тусклым светом кухонной люстры. На правой щеке Николая, где десятилетиями белел грубый, стянутый рубец, была абсолютно гладкая, здоровая кожа. На кухне повисла тяжелая, густая тишина. За окном продолжал бесноваться февраль, заметая пермские улицы белым снегом. — И что прям красивше наших баб были? — Я понимаю о чём ты, но тут другое. Да, они были красивы, но больше всех я запомнил внутреннюю красоту и грацию. Наши бабы тоже красавицы, но такой статности у них нет. — Ну, и кто по твоему это были? Ангелы, пришельцы или духи какие-то? — Я не знаю... Но теперь я точно уверен, что наш мир просто огромен и мы даже одного 1% не видим того, что есть. Сергей молча потянулся к шкафчику над раковиной, достал начатую бутылку армянского коньяка и две рюмки. — Мы такие крошечные, Серега, — тихо сказал Николай, садясь обратно за стол. — Ковыряемся в своих железках, ругаемся, воюем, деньги копим. А там, за облаками, есть кто-то… Кто-то настолько прекрасный, что нам и не снилось. И они просто смотрят на нас. Как на глупых, замерзающих детей. Они выпили не чокаясь. Николай не знал, прилетали ли эти существа из других галактик, или шагнули из параллельного измерения, или вышли из древних уральских сказок. Да это было и не важно. Важно было то, что в ту страшную, ледяную ночь, на грани между жизнью и смертью, он понял главную тайну Вселенной. Каким бы бесконечным, холодным и темным ни был космос, в нем всегда найдется место для спасительного света и абсолютной красоты.https://dzen.ru/a/aeSis6HYwRXyGmbT