Гость и параллельного мира посетил Новосибирск и рассказал о катастрофе
Бригада долго молчала. Потом Волков поднял его, открыл. Внутри были листы плотной бумаги с чертежами, формулы с незнакомыми символами, фотографии каких‑то установок — и одна, особенно странная: на ней был изображён тот же самый дом, но не достроенный, а наполовину разрушенный, с трещинами, из которых сочился тот же сиреневый свет. Волков собрал всех в подсобке. «Так, — сказал он. — Никому ни слова. Завтра я поеду в город, найду кого‑нибудь из учёных. А пока — продолжаем работу. И если кто увидит ещё что‑то странное… сразу ко мне». Но странное продолжалось. На следующий день штукатур Валя заметила, что краска на стене в том самом месте ложится неровно — будто поверхность чуть‑чуть искривлена. Электрик дядя Миша, протягивая провода, услышал за стеной шёпот — не человеческий, а будто кто‑то быстро перелистывает страницы книги. А ночью сторож дядя Коля клялся, что видел, как в окне третьего этажа на мгновение вспыхнул сиреневый свет, а потом пропал. Волков сдержал слово — отвёз бумаги в Новосибирск, в Институт физики. Там его выслушали вежливо, посмотрели чертежи и сказали, что это, скорее всего, мистификация. Но один молодой учёный, Виктор, заинтересовался. Он попросил оставить копии и пообещал проверить. Через неделю Виктор позвонил Волкову домой. Голос у него был взволнованный: «Пётр Семёнович, я кое‑что нашёл. В архивах есть упоминание о проекте „Горизонт“ — программа 1950‑х по изучению „альтернативных состояний материи“. Официально её закрыли, но… есть слухи, что работы продолжались. Я еду туда. Если что‑то узнаю — дам знать». Больше Волков его не видел. Через месяц институт сообщил, что Виктор погиб в автомобильной катастрофе. А бумаги, которые он изучал, «случайно сгорели» при пожаре в лаборатории. Дом достроили. Он стоит до сих пор — обычная пятиэтажка на окраине Новосибирска. Но местные говорят, что в ветреную ночь, если подойти к третьему этажу и прислушаться, можно услышать тихий гул — будто где‑то далеко работает огромная машина. А если посмотреть на стену под определённым углом, в сумерках, то на миг покажется едва заметное мерцание — как будто воздух там чуть тоньше, чем везде. И иногда, очень редко, кто‑то из жильцов видит во сне одного и того же человека — седого профессора в белом халате. Он молчит, только качает головой и показывает на часы. А потом исчезает, оставляя после себя ощущение холода и странного, тревожного предчувствия.https://dzen.ru/a/abEmGAgeORVyqI7d
Бригада долго молчала. Потом Волков поднял его, открыл. Внутри были листы плотной бумаги с чертежами, формулы с незнакомыми символами, фотографии каких‑то установок — и одна, особенно странная: на ней был изображён тот же самый дом, но не достроенный, а наполовину разрушенный, с трещинами, из которых сочился тот же сиреневый свет. Волков собрал всех в подсобке. «Так, — сказал он. — Никому ни слова. Завтра я поеду в город, найду кого‑нибудь из учёных. А пока — продолжаем работу. И если кто увидит ещё что‑то странное… сразу ко мне». Но странное продолжалось. На следующий день штукатур Валя заметила, что краска на стене в том самом месте ложится неровно — будто поверхность чуть‑чуть искривлена. Электрик дядя Миша, протягивая провода, услышал за стеной шёпот — не человеческий, а будто кто‑то быстро перелистывает страницы книги. А ночью сторож дядя Коля клялся, что видел, как в окне третьего этажа на мгновение вспыхнул сиреневый свет, а потом пропал. Волков сдержал слово — отвёз бумаги в Новосибирск, в Институт физики. Там его выслушали вежливо, посмотрели чертежи и сказали, что это, скорее всего, мистификация. Но один молодой учёный, Виктор, заинтересовался. Он попросил оставить копии и пообещал проверить. Через неделю Виктор позвонил Волкову домой. Голос у него был взволнованный: «Пётр Семёнович, я кое‑что нашёл. В архивах есть упоминание о проекте „Горизонт“ — программа 1950‑х по изучению „альтернативных состояний материи“. Официально её закрыли, но… есть слухи, что работы продолжались. Я еду туда. Если что‑то узнаю — дам знать». Больше Волков его не видел. Через месяц институт сообщил, что Виктор погиб в автомобильной катастрофе. А бумаги, которые он изучал, «случайно сгорели» при пожаре в лаборатории. Дом достроили. Он стоит до сих пор — обычная пятиэтажка на окраине Новосибирска. Но местные говорят, что в ветреную ночь, если подойти к третьему этажу и прислушаться, можно услышать тихий гул — будто где‑то далеко работает огромная машина. А если посмотреть на стену под определённым углом, в сумерках, то на миг покажется едва заметное мерцание — как будто воздух там чуть тоньше, чем везде. И иногда, очень редко, кто‑то из жильцов видит во сне одного и того же человека — седого профессора в белом халате. Он молчит, только качает головой и показывает на часы. А потом исчезает, оставляя после себя ощущение холода и странного, тревожного предчувствия.https://dzen.ru/a/abEmGAgeORVyqI7d