Почему Смедерево белые хлеба не родит

Пересказ сербской эпической песни на русском языке. Пересказ сербской эпической песни на русском языке. Во славном месте Смедереве белом, по улицам широким, прогуливались Джурдж-господин с Еленой-госпожой, своею верною супругой. И молвила Елена Джурджу тихим, но твердым голосом: — Ой ты гой еси, Джурдж славный, господин Македонии! Скажи мне правду-матку, не тая, ответь на вопрос мой горький, коль ведаешь. Что это наша земля Смедерево белое перестало родить вином румяным да пшеницей белою? С меня ли то, Джурдж, али с тебя, господина? Поглядел на нее Джурдж и молвит: — Скажу тебе, душа моя, коль буду ведать. А Елена ему в ответ: — Не с меня то, Джурдж-господин! С тебя то, с тебя, батюшка! Я бы тебе всю правду-истину молвила, да боюсь тебя, Джурджа-господина, как бы ты мне, грешной, лиха какого не учинил. Тут стал Джурдж клясться клятвами крепкими: — Так мне Бог единый помощник! Так мне четыре поста святых! Так мне три сына живых! Так мне патрон святой Вознесения! Ничего тебе, Елена, не учиню, словом честным заверяю! Получив клятву нерушимую, глянула Елена Джурджу прямо в очи ясные и начала речь свою горькую: — Слушай же, Джурдж-господин. Помнишь ли ты сироту Джурицу? Девять лет он тебе, злодею, служил верой-правдой, а ты ему службы не заплатил. Поднялся тогда сирота Джурица, пошел в белый город Буду, нанялся к Хаджи-Йовану. Девять лет и ему служил, дворы мёл да девиц берег. — Позвал он тебя, Джурджа, на свадьбу свою, шафером быть, кумом честным. Пошел ты, да не заплатил ему за годы службы. А кума тебя, злодея, дарами богатыми одарила: дала гацы да рубашку тонкую, да больше злата, нежели полотна, да платок златый со змеей хитро сплетенной, а во зубах у змеи — камень алат-камень драгоценный. Дала и скатерть златую, чтобы, мол, кого ни увидишь за ужином — двенадцать коней подкуй, и в полночь как средь бела дня! А ты куме в ответ — ни дара, ни отдарка, ни яблочка зеленого из руки! — По том еще малое время прошло, родилось у них чадо мужеска полу. Позвал тебя, Джурджа, крестным отцом быть, надеялся, что ты, сжалясь, службу старую заплатишь. Пошел ты, крестил младенца. А кума тебя опять дарами осыпала: гацы да рубашку, да бисаги дукатов полные, да коня оседланного, седлом серебряным, уздечкой златокованою. А ты куме в ответ — ни дара, ни отдарка, ни яблочка зеленого из руки! — По том еще малое время прошло, разболелся сирота Джурица смертным недугом. Позвал тебя, Джурджа, проститься, простить да благословить, чтобы с душой расстаться в мире. Пошел ты, простил его — и он с душой расстался. — А как только Джурица мертвый под покровом лег, ты, Джурдж-злодей, к куме в недра полез, деньги воровать! Цикнула кума, как змея лютая! А ты вскочил, как змей горный, да сложил кулу каменную, да бросил туда куму с младенцем непорочным, да поджег со четырех сторон! — Горит кула, а в куле кума с чадом малым. Когда ей руки догорели — грудью ребенка закрывала. Когда груди догорели — власами своими закрывала. А когда огонь ее объял, молвила она чаду своему: — «Терпи муки, мое чадо дорогое! Если стану я братьев твоих вспоминать — так я, горькая, больше не рожала! Если стану я дядьев твоих вспоминать — так я, окаянная, ни брата не имела! Так тебе, Джурдж, ни Бог тебя не знал! Ни святый Апостол Иоанне!» Замолкла Елена, глядит Джурджу прямо в очи: — Так вот тебе, Джурдж-господин, и ответ! Не с меня, Джурдж, что Смедерево белое перестало родить вином да пшеницей. Не с меня, а с тебя, злодея! Твои грехи кровавые землю нашу прокляли! Поглядел на нее Джурдж, помолчал, а потом и молвит тихо, но грозно: — Так мне Бог единый помощник! Кабы я не клялся тебе клятвами крепкими, вера и Бог — сейчас бы ты, Елена, погибла! Так и осталась Елена жива, но сердце ее скорбью наполнилось, а земля Смедеревская и поныне помнит грехи Джурджевы, и не родит она ни вина румяного, ни пшеницы белой. Сербская народная песня из Сборника «СРПСКЕ НАРОДНЕ ПЕСМЕ из СРЕМА, ЛИНЕ И БАНИЈЕ. СКУПИО И ЗА ШТАМПУ УДЕСИО ГРИГОРИЈЕ А. НИКОЛИЋ»