"Я пил чай в будущем". Дневник солдата который попал случайно в 1975 год.
В чемоданчике лежали орденские книжки, потускневший Орден Красной Звезды, завернутый в промасленную тряпицу, и общая тетрадь в коленкоровом переплете — дневник. А на самом дне лежала вещь, которая заставила Сергея нахмуриться. Это была пластмассовая фигурка Чебурашки. На подошве игрушки стояло клеймо советской фабрики и год: 1974. Самое странное заключалось в том, что игрушка была плотно, в несколько слоев, завернута в пожелтевший, истлевший по краям обрывок газеты «Красная звезда» за ноябрь 1942 года. На бумаге виднелись бурые, давно высохшие пятна крови. Сергей сел на табуретку, сдул пыль с дневника и открыл первую страницу. То, что он там прочитал, невозможно было объяснить ни наукой, ни здравым смыслом. Но старый снайпер писал это не для публикации, а для себя, перед самой смертью, словно пытаясь снять с души невероятную тяжесть. Зима 1942 года в Сталинграде выдалась лютой. Город превратился в лунный пейзаж из битого кирпича, искореженного железа и промерзшей земли. Иван тогда был сержантом, снайпером в составе дивизии Родимцева. Их задача состояла в том, чтобы удерживать руины четырехэтажного жилого дома недалеко от берега Волги. Немцы называли этот сектор «мясорубкой». К середине декабря от взвода Ивана осталось три человека. Морозы стояли такие, что оружейная смазка густела, а пальцы, если снять рукавицу, прилипали к металлу винтовки. Спали вповалку в подвалах, согреваясь дыханием друг друга, ели мерзлый хлеб пополам с кирпичной пылью. В тот день, 14 декабря, немцы начали массированный артобстрел. Небо выло. Земля ходила ходуном, подбрасывая тяжелые бетонные плиты, как спичечные коробки. Очередной снаряд разорвался прямо над позицией Ивана. Его отбросило взрывной волной, оглушило и швырнуло в глубокий пролом в полу. Он долго летел в кромешную темноту в облаке едкой цементной пыли и рухнул на что-то мягкое — видимо, на кучу старого тряпья в глубоком, чудом уцелевшем подвале. Сверху с грохотом обвалились перекрытия, наглухо замуровав выход. Иван лежал в абсолютной темноте. В ушах звенело. Он пошевелил руками, ногами — вроде цел. Наощупь нашел свою снайперскую винтовку. Воздух стремительно кончался, пахло гарью и смертью. Иван пополз вдоль ледяной кирпичной стены, надеясь найти отдушину или другой выход. Внезапно его рука наткнулась не на кирпич, а на гладкое дерево. Он провел ладонью выше и нащупал... дерматиновую обивку с металлическими шляпками гвоздей. И дверную ручку. Откуда в этих разрушенных до основания катакомбах целая дверь? В голове мелькнула мысль о контузии и галлюцинациях. Но Иван дернул ручку. Она мягко поддалась. Дверь открылась, и в лицо ударил нестерпимо яркий свет. Снайпер зажмурился. А когда открыл глаза, винтовка едва не выпала из его ослабевших рук. Звон в ушах исчез. Грохот канонады стих, словно его отрезало ножом. Вместо запаха кордита, крови и горелого мяса в нос ударил аромат... жареного лука, котлет и домашней выпечки. Иван стоял в светлой прихожей. На полу лежал чистый полосатый половичок. Справа висело зеркало, в котором он увидел себя — страшного, изможденного, с черным от копоти лицом, в разодранном ватнике и шапке-ушанке со съехавшей звездой. Из глубины квартиры доносился мягкий женский голос, напевающий какую-то незнакомую, но очень спокойную мелодию, и мерное тиканье ходиков.https://dzen.ru/a/af73ZsCwp1neFHsd
В чемоданчике лежали орденские книжки, потускневший Орден Красной Звезды, завернутый в промасленную тряпицу, и общая тетрадь в коленкоровом переплете — дневник. А на самом дне лежала вещь, которая заставила Сергея нахмуриться. Это была пластмассовая фигурка Чебурашки. На подошве игрушки стояло клеймо советской фабрики и год: 1974. Самое странное заключалось в том, что игрушка была плотно, в несколько слоев, завернута в пожелтевший, истлевший по краям обрывок газеты «Красная звезда» за ноябрь 1942 года. На бумаге виднелись бурые, давно высохшие пятна крови. Сергей сел на табуретку, сдул пыль с дневника и открыл первую страницу. То, что он там прочитал, невозможно было объяснить ни наукой, ни здравым смыслом. Но старый снайпер писал это не для публикации, а для себя, перед самой смертью, словно пытаясь снять с души невероятную тяжесть. Зима 1942 года в Сталинграде выдалась лютой. Город превратился в лунный пейзаж из битого кирпича, искореженного железа и промерзшей земли. Иван тогда был сержантом, снайпером в составе дивизии Родимцева. Их задача состояла в том, чтобы удерживать руины четырехэтажного жилого дома недалеко от берега Волги. Немцы называли этот сектор «мясорубкой». К середине декабря от взвода Ивана осталось три человека. Морозы стояли такие, что оружейная смазка густела, а пальцы, если снять рукавицу, прилипали к металлу винтовки. Спали вповалку в подвалах, согреваясь дыханием друг друга, ели мерзлый хлеб пополам с кирпичной пылью. В тот день, 14 декабря, немцы начали массированный артобстрел. Небо выло. Земля ходила ходуном, подбрасывая тяжелые бетонные плиты, как спичечные коробки. Очередной снаряд разорвался прямо над позицией Ивана. Его отбросило взрывной волной, оглушило и швырнуло в глубокий пролом в полу. Он долго летел в кромешную темноту в облаке едкой цементной пыли и рухнул на что-то мягкое — видимо, на кучу старого тряпья в глубоком, чудом уцелевшем подвале. Сверху с грохотом обвалились перекрытия, наглухо замуровав выход. Иван лежал в абсолютной темноте. В ушах звенело. Он пошевелил руками, ногами — вроде цел. Наощупь нашел свою снайперскую винтовку. Воздух стремительно кончался, пахло гарью и смертью. Иван пополз вдоль ледяной кирпичной стены, надеясь найти отдушину или другой выход. Внезапно его рука наткнулась не на кирпич, а на гладкое дерево. Он провел ладонью выше и нащупал... дерматиновую обивку с металлическими шляпками гвоздей. И дверную ручку. Откуда в этих разрушенных до основания катакомбах целая дверь? В голове мелькнула мысль о контузии и галлюцинациях. Но Иван дернул ручку. Она мягко поддалась. Дверь открылась, и в лицо ударил нестерпимо яркий свет. Снайпер зажмурился. А когда открыл глаза, винтовка едва не выпала из его ослабевших рук. Звон в ушах исчез. Грохот канонады стих, словно его отрезало ножом. Вместо запаха кордита, крови и горелого мяса в нос ударил аромат... жареного лука, котлет и домашней выпечки. Иван стоял в светлой прихожей. На полу лежал чистый полосатый половичок. Справа висело зеркало, в котором он увидел себя — страшного, изможденного, с черным от копоти лицом, в разодранном ватнике и шапке-ушанке со съехавшей звездой. Из глубины квартиры доносился мягкий женский голос, напевающий какую-то незнакомую, но очень спокойную мелодию, и мерное тиканье ходиков.https://dzen.ru/a/af73ZsCwp1neFHsd