явление
Слышишь? … Да, … это треснула скорлупа этого чистого листа бумаги и на нем явился Я. Зачем я тактично потревожил эту девственную гладь? У меня есть не моя идея и тотальное мое чувство и знание. Выражается это созвездие блистающее у меня под теменем просто и бесконечно необъятно. Есть убеждение и опыт, что ничего кроме любви в мире не работает и не плодоносит. Оригинальна ли такая идея? Нет, конечно. Тогда зачем этот звук и явление за ним следующее? Наверное, за тем же для чего бегут ручьи, текут реки, величественно переливаются под солнцем моря и океаны. Символикой моего появления и существования на этой белой тропе проложенной в направлении прекрасного царства явятся последующие буквы. Эти буквы будут ни больше ни меньше чем капли пролитые на вечные снега неестественной косности души. Возможно, они будут теплым туманом, золотистым от пронизывающего его невидимого, но такого осязаемого и осознаваемого солнца. Которое всегда есть, которое всегда больше всего и залог всего. Которое вечно пребывает на своем исконном месте, и ждет, когда же мы протрем свои заспанные глаза на встречу его лучезарной щедрости. Возможно, им хватит заряда сконденсироваться в подвижную воду, отражающую светило и напитанную его теплом. Воду, имеющую свойство омывать и взращивать. Воду, имеющую свойство быть субстанцией любви. Все возможно на тропе, которая начинается на этом листке и обязательно нарушит его замкнутый формат. Приглашаю всех ощутить соучастие в нашей жизни, в нашем мире, в нашем счастье, в нашей любви. Приглашаю, следуя по ниточке из череды букв, слов и словосочетаний, пробраться и погрузиться в волшебный мир вибраций, состояний, и светоносных настроений души. Не учения ради, а соучастия и дружеского хоровода для. Это всегда как минимум занимательно. Это бывает как максимум истиной. Погружение это не имеет целью достижение дна. Оно предпринимается с целью открыть бездонность, обнаружить выход, осознать бесконечность. Пусть это будет приглашение увидеть в этих буквах полотно зеркала, увидеть, вступить в связь и, собеседуя, обнаружить в зазеркалье свое торжественно улыбающееся продолжение. Время диктует очередное учреждение зеркального жанра, исключительно искреннего, неэгоистичного сомоописания процессов причащения к чудесной действительности, самоописания, открытого для соучастия, созданного во имя соучастия, поддерживающего круговорот энергии в созидающей природе взаимоотражений и взаимопродолжений. Жанр этот подразумевает публичное вынесение событийно законченного позитивного продукта и сообщничество в позитивной динамике его продлевающей и распространяющей. Жанр сей не столько художественного, сколько естественного, органичного запечетлевания. Он был всегда, и будет всегда. Время лишь настаивает на его сегодняшнем уплотнении. Время отменяет зрителей и лицедеев, проповедников и послушников, лекарей и пациентов, чиновников и электорат, ораторов и внемлющих их речам. Целостность, свобода, творчество и любовь томятся у порога наших изначально и потенциально полноценных и целостно-необъятных душ достойных диалога. Время распахивает наши глаза-зеркала души, а не просто зрительные органы, пеленгующие узко конкретные формы. Время для этого снова настало, а впрочем, и не проходило никогда.
Слышишь? … Да, … это треснула скорлупа этого чистого листа бумаги и на нем явился Я. Зачем я тактично потревожил эту девственную гладь? У меня есть не моя идея и тотальное мое чувство и знание. Выражается это созвездие блистающее у меня под теменем просто и бесконечно необъятно. Есть убеждение и опыт, что ничего кроме любви в мире не работает и не плодоносит. Оригинальна ли такая идея? Нет, конечно. Тогда зачем этот звук и явление за ним следующее? Наверное, за тем же для чего бегут ручьи, текут реки, величественно переливаются под солнцем моря и океаны. Символикой моего появления и существования на этой белой тропе проложенной в направлении прекрасного царства явятся последующие буквы. Эти буквы будут ни больше ни меньше чем капли пролитые на вечные снега неестественной косности души. Возможно, они будут теплым туманом, золотистым от пронизывающего его невидимого, но такого осязаемого и осознаваемого солнца. Которое всегда есть, которое всегда больше всего и залог всего. Которое вечно пребывает на своем исконном месте, и ждет, когда же мы протрем свои заспанные глаза на встречу его лучезарной щедрости. Возможно, им хватит заряда сконденсироваться в подвижную воду, отражающую светило и напитанную его теплом. Воду, имеющую свойство омывать и взращивать. Воду, имеющую свойство быть субстанцией любви. Все возможно на тропе, которая начинается на этом листке и обязательно нарушит его замкнутый формат. Приглашаю всех ощутить соучастие в нашей жизни, в нашем мире, в нашем счастье, в нашей любви. Приглашаю, следуя по ниточке из череды букв, слов и словосочетаний, пробраться и погрузиться в волшебный мир вибраций, состояний, и светоносных настроений души. Не учения ради, а соучастия и дружеского хоровода для. Это всегда как минимум занимательно. Это бывает как максимум истиной. Погружение это не имеет целью достижение дна. Оно предпринимается с целью открыть бездонность, обнаружить выход, осознать бесконечность. Пусть это будет приглашение увидеть в этих буквах полотно зеркала, увидеть, вступить в связь и, собеседуя, обнаружить в зазеркалье свое торжественно улыбающееся продолжение. Время диктует очередное учреждение зеркального жанра, исключительно искреннего, неэгоистичного сомоописания процессов причащения к чудесной действительности, самоописания, открытого для соучастия, созданного во имя соучастия, поддерживающего круговорот энергии в созидающей природе взаимоотражений и взаимопродолжений. Жанр этот подразумевает публичное вынесение событийно законченного позитивного продукта и сообщничество в позитивной динамике его продлевающей и распространяющей. Жанр сей не столько художественного, сколько естественного, органичного запечетлевания. Он был всегда, и будет всегда. Время лишь настаивает на его сегодняшнем уплотнении. Время отменяет зрителей и лицедеев, проповедников и послушников, лекарей и пациентов, чиновников и электорат, ораторов и внемлющих их речам. Целостность, свобода, творчество и любовь томятся у порога наших изначально и потенциально полноценных и целостно-необъятных душ достойных диалога. Время распахивает наши глаза-зеркала души, а не просто зрительные органы, пеленгующие узко конкретные формы. Время для этого снова настало, а впрочем, и не проходило никогда.