В 1978 году в вологодскую деревню попал человек из будущего со странным прибором
о больше всего он тосковал по небу, — тихо сказала старушка. — Он сидел на крыльце и говорил: «Как же у вас здесь легко дышится. В моем времени звезд не видно. Небо закрыто пеленой от смога и отражающими щитами, потому что климат сошел с ума. У нас летом плюс пятьдесят градусов, океаны поднялись, миллионы беженцев. Еда из водорослей и насекомых. А здесь… здесь рай, Шура. Вы просто не понимаете, что живете в раю». Виктор так и не привык к нашему времени. Местная вода и бактерии, которые для сельских жителей были нормой, медленно убивали его стерильный иммунитет будущего. Он постоянно болел простудами, чах на глазах. Врачи разводили руками — говорили, слабое сердце. Он умер зимой 1982 года. Тихо уснул и не проснулся. Похоронили его на местном деревенском кладбище, под простым деревянным крестом с надписью «Виктор». — Перед смертью он позвал меня, — баба Шура тяжело вздохнула, встала из-за стола и подошла к старому комоду. Открыв нижний ящик, она достала оттуда сверток из пожелтевшей ткани. — Сказал: «Шурочка, я знаю, что ты мне веришь. Сохрани это. В ваше время это просто кусок стекла и металла. Но когда придет срок, он проснется». Она развернула ткань и положила передо мной предмет. У меня перехватило дыхание. Это был прямоугольник идеальных пропорций, сделанный из абсолютно прозрачного материала, напоминающего стекло, но невероятно прочного. Края были окаймлены тусклым металлом, не похожим ни на алюминий, ни на сталь. На нем не было ни разъемов, ни кнопок. Он выглядел словно выключенный монолит из фантастического фильма, но лежал он здесь, на столе, среди крошек от печенья и банок с вареньем. — Вы пробовали его заряжать? — глупо спросил я, понимая абсурдность вопроса. — Чем? — усмехнулась баба Шура. — К розетке его не приткнешь. Витя сказал, он работает на энергии пространства. Но здесь для него «сети нет». Я осторожно коснулся гладкой поверхности. Она была холодной, но не ледяной. Вдруг, на долю секунды, где-то в невероятной глубине этого прозрачного бруска мелькнула крошечная, едва заметная голубая искра. И тут же погасла. — Искрит иногда, — спокойно кивнула старушка. — Особенно в последние года два. Видать, приближается ваше времечко. Сеть свою ловит. Я уезжал из деревни в полном смятении. На заднем сиденье машины лежал мой дорогой флагманский смартфон, который вдруг показался мне неуклюжим, примитивным куском пластика по сравнению с тем прозрачным артефактом на столе у бабки Шуры. Слова Виктора не выходили у меня из головы. Мы живем в раю, но упорно строим будущее, в котором не будет видно звезд. До 2078 года осталось чуть больше пятидесяти лет. Интересно, кто-нибудь из нас еще успеет насладиться настоящим яблочным вареньем, прежде чем небо закроют отражающие щиты?https://dzen.ru/a/agDK0InV4xFgLxzf
о больше всего он тосковал по небу, — тихо сказала старушка. — Он сидел на крыльце и говорил: «Как же у вас здесь легко дышится. В моем времени звезд не видно. Небо закрыто пеленой от смога и отражающими щитами, потому что климат сошел с ума. У нас летом плюс пятьдесят градусов, океаны поднялись, миллионы беженцев. Еда из водорослей и насекомых. А здесь… здесь рай, Шура. Вы просто не понимаете, что живете в раю». Виктор так и не привык к нашему времени. Местная вода и бактерии, которые для сельских жителей были нормой, медленно убивали его стерильный иммунитет будущего. Он постоянно болел простудами, чах на глазах. Врачи разводили руками — говорили, слабое сердце. Он умер зимой 1982 года. Тихо уснул и не проснулся. Похоронили его на местном деревенском кладбище, под простым деревянным крестом с надписью «Виктор». — Перед смертью он позвал меня, — баба Шура тяжело вздохнула, встала из-за стола и подошла к старому комоду. Открыв нижний ящик, она достала оттуда сверток из пожелтевшей ткани. — Сказал: «Шурочка, я знаю, что ты мне веришь. Сохрани это. В ваше время это просто кусок стекла и металла. Но когда придет срок, он проснется». Она развернула ткань и положила передо мной предмет. У меня перехватило дыхание. Это был прямоугольник идеальных пропорций, сделанный из абсолютно прозрачного материала, напоминающего стекло, но невероятно прочного. Края были окаймлены тусклым металлом, не похожим ни на алюминий, ни на сталь. На нем не было ни разъемов, ни кнопок. Он выглядел словно выключенный монолит из фантастического фильма, но лежал он здесь, на столе, среди крошек от печенья и банок с вареньем. — Вы пробовали его заряжать? — глупо спросил я, понимая абсурдность вопроса. — Чем? — усмехнулась баба Шура. — К розетке его не приткнешь. Витя сказал, он работает на энергии пространства. Но здесь для него «сети нет». Я осторожно коснулся гладкой поверхности. Она была холодной, но не ледяной. Вдруг, на долю секунды, где-то в невероятной глубине этого прозрачного бруска мелькнула крошечная, едва заметная голубая искра. И тут же погасла. — Искрит иногда, — спокойно кивнула старушка. — Особенно в последние года два. Видать, приближается ваше времечко. Сеть свою ловит. Я уезжал из деревни в полном смятении. На заднем сиденье машины лежал мой дорогой флагманский смартфон, который вдруг показался мне неуклюжим, примитивным куском пластика по сравнению с тем прозрачным артефактом на столе у бабки Шуры. Слова Виктора не выходили у меня из головы. Мы живем в раю, но упорно строим будущее, в котором не будет видно звезд. До 2078 года осталось чуть больше пятидесяти лет. Интересно, кто-нибудь из нас еще успеет насладиться настоящим яблочным вареньем, прежде чем небо закроют отражающие щиты?https://dzen.ru/a/agDK0InV4xFgLxzf