Шахтеры на глубине 900 метров обнаружили дверь а за ней саркофаг
Но самое удивительное было в руках у спящего. Он сжимал предмет. Не меч, не жезл. Это был черный диск, матовый, размером с тарелку. — Это что, захоронение? — прошептал Лёшка. — Нет, — Василий вдруг почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. — Это не могила. Посмотри на стены. Стены были покрыты узорами. Не иероглифами, а схемами. Линии, точки, спирали. Они слегка пульсировали в такт биению сердца шахтеров. Василий протянул руку к парящему ящику. Ему захотелось стряхнуть пыль с крышки, хотя пыли там не было. Как только его мозолистая рука коснулась поверхности, по залу пронесся низкий гул. Диск в руках «спящего» вспыхнул красным огоньком. — Уходим! — заорал Василий, хватая студента за шиворот. — Быстро! Они вылетели из пролома, как пробки. Гул нарастал, стены штрека начали вибрировать. — Заваливай! — скомандовал бригадир Петру. — Обрушай свод к чертям собачьим! Они взорвали крепи. Тонны породы рухнули, навсегда (как им казалось) похоронив вход в белую комнату. На поверхность они поднялись белее мела. Василий строго-настрого запретил говорить о «гробнице». Сказали мастеру, что попали в плывун и пришлось экстренно обвалить штрек. Но шила в мешке не утаишь. Лёшка, молодой и горячий, проболтался в столовой какой-то учетчице. А через два дня на шахту приехали «Волги». Это были не милиционеры. Это были серьезные мужчины из Москвы. В хороших пальто и шляпах, которые смотрелись нелепо на фоне терриконов и угольной грязи. Всю бригаду вызвали в контору. Допрос вел полковник с усталыми глазами. Он не спрашивал «правда ли это?». Он спрашивал координаты. — Вы ничего не видели, — сказал полковник в конце, протягивая Василию бумагу на подпись. — Это был выброс метана. Галлюцинации от кислородного голодания. Вам ясно, товарищ Корнеев? — Ясно, — кивнул Василий. — А что это было-то, товарищ полковник? Хоть скажите. Мы же не дураки. Полковник посмотрел в окно, на серый снег. — Это, Василий, то, что не вписывается в учебники истории. И пока мы не поймем, как это работает, миру лучше спать спокойно. Шахту закрыли через месяц. Официально — «в связи с исчерпанием запасов и аварийным состоянием». Входы забетонировали. Лёшка погиб через год в нелепой аварии на мотоцикле. Петр спился. А Василий Игнатьевич дожил до 90 лет. Перед смертью он показал внуку странную вещь. Это был маленький кусочек того самого «белого мрамора», который откололся, когда они вскрывали вход. Дед хранил его в коробочке из-под орденов. Этот кусочек был теплым. И если поднести его к радиоприемнику, эфир начинал ловить странные сигналы — не музыку, не речь, а сложный, ритмичный писк, похожий на передачу данных модемом. Что это было? Капсула времени от цивилизации, жившей на Земле до нас? Аварийный бункер путешественников во времени? Или, может быть, Земля — это просто огромный склад, где кто-то оставил свои вещи «до востребования»? Мы никогда не узнаем точно. Но каждый раз, кидая уголь в печь, я думаю: а что, если в этом куске породы застыла история, которую нам еще рано знать?https://dzen.ru/a/aZlotWVxCiLmRFSZ
Но самое удивительное было в руках у спящего. Он сжимал предмет. Не меч, не жезл. Это был черный диск, матовый, размером с тарелку. — Это что, захоронение? — прошептал Лёшка. — Нет, — Василий вдруг почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. — Это не могила. Посмотри на стены. Стены были покрыты узорами. Не иероглифами, а схемами. Линии, точки, спирали. Они слегка пульсировали в такт биению сердца шахтеров. Василий протянул руку к парящему ящику. Ему захотелось стряхнуть пыль с крышки, хотя пыли там не было. Как только его мозолистая рука коснулась поверхности, по залу пронесся низкий гул. Диск в руках «спящего» вспыхнул красным огоньком. — Уходим! — заорал Василий, хватая студента за шиворот. — Быстро! Они вылетели из пролома, как пробки. Гул нарастал, стены штрека начали вибрировать. — Заваливай! — скомандовал бригадир Петру. — Обрушай свод к чертям собачьим! Они взорвали крепи. Тонны породы рухнули, навсегда (как им казалось) похоронив вход в белую комнату. На поверхность они поднялись белее мела. Василий строго-настрого запретил говорить о «гробнице». Сказали мастеру, что попали в плывун и пришлось экстренно обвалить штрек. Но шила в мешке не утаишь. Лёшка, молодой и горячий, проболтался в столовой какой-то учетчице. А через два дня на шахту приехали «Волги». Это были не милиционеры. Это были серьезные мужчины из Москвы. В хороших пальто и шляпах, которые смотрелись нелепо на фоне терриконов и угольной грязи. Всю бригаду вызвали в контору. Допрос вел полковник с усталыми глазами. Он не спрашивал «правда ли это?». Он спрашивал координаты. — Вы ничего не видели, — сказал полковник в конце, протягивая Василию бумагу на подпись. — Это был выброс метана. Галлюцинации от кислородного голодания. Вам ясно, товарищ Корнеев? — Ясно, — кивнул Василий. — А что это было-то, товарищ полковник? Хоть скажите. Мы же не дураки. Полковник посмотрел в окно, на серый снег. — Это, Василий, то, что не вписывается в учебники истории. И пока мы не поймем, как это работает, миру лучше спать спокойно. Шахту закрыли через месяц. Официально — «в связи с исчерпанием запасов и аварийным состоянием». Входы забетонировали. Лёшка погиб через год в нелепой аварии на мотоцикле. Петр спился. А Василий Игнатьевич дожил до 90 лет. Перед смертью он показал внуку странную вещь. Это был маленький кусочек того самого «белого мрамора», который откололся, когда они вскрывали вход. Дед хранил его в коробочке из-под орденов. Этот кусочек был теплым. И если поднести его к радиоприемнику, эфир начинал ловить странные сигналы — не музыку, не речь, а сложный, ритмичный писк, похожий на передачу данных модемом. Что это было? Капсула времени от цивилизации, жившей на Земле до нас? Аварийный бункер путешественников во времени? Или, может быть, Земля — это просто огромный склад, где кто-то оставил свои вещи «до востребования»? Мы никогда не узнаем точно. Но каждый раз, кидая уголь в печь, я думаю: а что, если в этом куске породы застыла история, которую нам еще рано знать?https://dzen.ru/a/aZlotWVxCiLmRFSZ