О, мука вечной жажды!
О, тщетная любовь!
Кто полюбил однажды,
Тот не полюбит вновь.
СмирЕнью учат годы:
Как всЕ,
терпи, живи;
Нет любящим свободы,
Свободным нет любви.
Узла ты не развяжешь,
Не сможешь ты уйти
И никогда не скажешь:
«Я не люблю, – прости».
Но жизни злая сила
Навек меня с тобой,
Как смерть, разъединила
Последнею чертой.
Мы любим и не любим,
Живем и не живем;
Друг друга не погубим,
Друг друга не спасем.
И, как о милой тени,
Хотел бы я рыдать,
Обняв твои колени, —
И ничего не ждать.
Я пришёл к тебе с приветом,
Рассказать, что солнце встало,
Что оно горячим светом
По листам затрепетало;
Рассказать, что лес проснулся,
Весь проснулся, веткой каждой,
Каждой птицей встрепенулся
И весенней полон жаждой;
Рассказать, что с той же страстью,
Как вчера, пришёл я снова,
Что душа всё так же счастью
И тебе служить готова;
Рассказать, что отовсюду
На меня весельем веет,
Что не знаю сам, что́ буду
Петь — но только песня зреет.
#музыка #стихдослез #українськамузика.
Снег идет, снег идет.
К белым звёздочкам в буране
Тянутся цветы герАни
За оконный переплёт.
Снег идёт, и всё в смятеньи,
Всё пускается в полёт,-
Черной лестницы ступени,
Перёкрестка поворот.
Снег идет, снег идет,
Словно падают не хлопья,
А в заплАтанном салопе
Сходит наземь небосвод.
Словно с видом чудака,
С верхней лестничной площадки,
КрАдучись, играя в прятки,
Сходит небо с чердака.
Потому что жизнь не ждёт.
Не оглянешься — и святки.
Только промежуток краткий,
Смотришь, там и новый год.
Снег идет, густой-густой.
В ногу с ним, стопАми теми,
В том же темпе, с ленью той
Или с той же быстротой,
Может быть, проходит время?
Может быть, за годом год
Следуют, как снег идёт,
Или как слова в поэме?
Снег идет, снег идет,
Снег идет, и всё в смятеньи:
Убелённый пешеход,
Удивлённые растенья,
Перёкрестка поворот.
За окнами давка,
талпится листва,
И пАлое небо с дорог не по добрано.
Всё стихло.
Но что это было сперва!
Теперь разговор уж не тот
и по-доброму.
Сначала все Опрометью, вразнорЯд
Ввалилось в ограду деревья развЕнчивать,
И пОпранным парком из ливня — под град,
Потом от сараев — к террАсе бревЕнчатой.
Теперь не надышишься крепью густОй.
А то, что у тОполя жилы полОпались,-
Так воздух садовый, как соды настой,
ШипУчкой играет от гОречи тОполя.
Со стёкол балкОнных, как с бёдер и спин
Озябших купальщиц,- ручьями испАрина.
Сверкает клубники морОженый клин,
И грАдинки стЕлются солью повАренной.
Вот луч, покатЯсь с паутины, залёг
В крапиве,
но, кажется, это не нАдолго,
И миг недалёк, как его уголёк
В кустах разожжётся и выдует радугу.
Портсигар
в траву
ушел
на треть.
И как крышка
блестит
наклонились смотреть
муравьишки всяческие
и травишка.
ОбалдЕло дивИлись
выкрутАс монограмме,
дивились сиявшему
серебром
полированным,
не стОившие со своими морями и горами
перед делом человечьим ничего ровно.
Было в дикОвинку,
слепИло зрение им,
ничего не вИдевшим этого рода.
А портсигар блестел
в окружающее с презрением:
— Эх, ты, мол,
природа!
#музыка #стихдослез #українськамузика #поэтично #music #стихиожизни
Вытянись вся в длину,
Во весь рост
На полевОм стану
В обществе звёзд.
Незыблем их порядок.
Извечен ход времён.
Да будет так же сладок
И нерушИм твой сон.
МирАми правит жалость,
Любовью внушенА
Вселенной небывАлость
И жизни новизнА.
У женщины в ладони,
У девушки в горсти
Рождений и агоний
Начала и пути.
О, мука вечной жажды!
О, тщетная любовь!
Кто полюбил однажды,
Тот не полюбит вновь.
СмирЕнью учат годы:
Как всЕ,
терпи, живи;
Нет лЮбящим свобОды,
СвобОдным нет любви.
Узла ты не развяжешь,
Не сможешь ты уйти
И никогда не скажешь:
«Я не люблю, – прости».
Но жизни злая сила
На век меня с тобой,
Как смерть, разъединила
Последнею чертой.
Мы любим и не любим,
Живем и не живем;
Друг друга не погубим,
Друг друга не спасем.
И, как о милой тени,
Хотел бы я рыдать,
Обняв твои колени, —
И ничего не ждать.
О, мука вечной жажды!
О, тщетная любовь!
Кто полюбил однажды,
Тот не полюбит вновь.
СмирЕнью учат годы:
Как всЕ,
терпи, живи;
Нет лЮбящим свобОды,
СвобОдным нет любви.
Узла ты не развяжешь,
Не сможешь ты уйти
И никогда не скажешь:
«Я не люблю, – прости».
Но жизни злая сила
На век меня с тобой,
Как смерть, разъединила
Последнею чертой.
Мы любим и не любим,
Живем и не живем;
Друг друга не погубим,
Друг друга не спасем.
И, как о милой тени,
Хотел бы я рыдать,
Обняв твои колени, —
И ничего не ждать.
внимать тебе -
моя цель и награда ,
когда ты улыбаешься мне
умолкают даже голоса
великих поЭтов и сУфиев
поющих о любви
Listening to you is my purpose and my reward,
when you smile at me, even the voices of great poets and Sufis singing beautiful songs of love fall silent.
T'écouter est mon but et ma récompense,
quand tu me souris, même les voix des grands poètes et soufis chantant de belles chansons d'amour se taisent.
Dir zuzuhören ist mein Ziel und meine Belohnung,
wenn du mich anlächelst, verstummen sogar die Stimmen großer Dichter und Sufis, die wunderschöne Liebeslieder singen.
Ascoltarti è il mio scopo e la mia ricompensa,
quando mi sorridi, persino le voci dei grandi poeti e sufi che cantano bellissime canzoni d'amore tacciono.
Escucharte es mi meta y mi recompensa,
cuando me sonríes, incluso las voces de los grandes poetas y sufíes que cantan hermosas canciones de amor se callan.
Słuchać ciebie jest moim celem i nagrodą,
kiedy się do mnie uśmiechasz, nawet głosy wielkich poetów i sufich śpiewających piękne pieśni o miłości milkną.
Слухати тебе - мета моя і нагорода,
коли ти мені посміхаєшся, навіть голоси великих поетів і суфіїв, що співають прекрасні пісні про любов, замовкають.
внимать тебе -
моя цель и награда ,
когда ты улыбаешься мне
умолкают даже голоса
великих поЭтов и сУфиев
поющих прекрасные песни о любви
Listening to you is my purpose and my reward,
when you smile at me, even the voices of great poets and Sufis singing beautiful songs of love fall silent.
T'écouter est mon but et ma récompense,
quand tu me souris, même les voix des grands poètes et soufis chantant de belles chansons d'amour se taisent.
Dir zuzuhören ist mein Ziel und meine Belohnung,
wenn du mich anlächelst, verstummen sogar die Stimmen großer Dichter und Sufis, die wunderschöne Liebeslieder singen.
Ascoltarti è il mio scopo e la mia ricompensa,
quando mi sorridi, persino le voci dei grandi poeti e sufi che cantano bellissime canzoni d'amore tacciono.
Escucharte es mi meta y mi recompensa,
cuando me sonríes, incluso las voces de los grandes poetas y sufíes que cantan hermosas canciones de amor se callan.
Słuchać ciebie jest moim celem i nagrodą,
kiedy się do mnie uśmiechasz, nawet głosy wielkich poetów i sufich śpiewających piękne pieśni o miłości milkną.
Слухати тебе - мета моя і нагорода,
коли ти мені посміхаєшся, навіть голоси великих поетів і суфіїв, що співають прекрасні пісні про любов, замовкають.
Шесть залатистых мраморных колонн,
Безбрежная зелёная долина,
Ливан в снегу и неба синий склон.
Я видел Нил и Сфинкса-исполИна,
Я видел пирамИды:
ты сильней,
Прекрасней,
допотОпная руИна!
Там глыбы жёлто-пепельных камней,
Забытые могилы в океане нагих песков.
Здесь радость юных дней.
ПатриархАльно-цАрственные ткани —
Снегов и скал продОльные ряды —
Лежат, как пёстрый тАлес на Ливане.
Под ним луга, зелёные сады
И сладостный, как горная прохлада,
Шум быстрой малахИтовой воды.
Под ним стоянка первого номАда.
И пусть она забвенна и пустА:
БессмЕртным солнцем светит колоннАда.
В блаженный мир ведут её врата.
Я наравнЕ с другими
Хочу тебе служить,
От ревности сухими
Губами ворожить.
Не утоляет слово
Мне пересохших уст,
И без тебя мне снова
ДремУчий воздух пуст.
Я больше не ревную,
Но я тебя хочу,
И сам себя несу я,
Как жертву палачу.
Тебя не назову я
Ни радость, ни любовь.
На дикую, чужую
Мне подменили кровь.
Еще одно мгновенье,
И я скажу тебе,
Не радость, а мученье
Я нахожу в тебе.
И, словно преступленье,
Меня к тебе влечет
Искусанный в смятеньи
Вишневый нежный рот.
Вернись ко мне скорее,
Мне страшно без тебя,
Я никогда сильнее
Не чувствовал тебя,
И все, чего хочу я,
Я вижу наяву.
Я больше не ревную,
Но я тебя зову.
Я наравнЕ с другими
Хочу тебе служить,
От ревности сухими
Губами ворожить.
Не утоляет слово
Мне пересохших уст,
И без тебя мне снова
ДремУчий воздух пуст.
Я больше не ревную,
Но я тебя хочу,
И сам себя несу я,
Как жертву палачу.
Тебя не назову я
Ни радость, ни любовь.
На дикую, чужую
Мне подменили кровь.
Еще одно мгновенье,
И я скажу тебе,
Не радость, а мученье
Я нахожу в тебе.
И, словно преступленье,
Меня к тебе влечет
Искусанный в смятеньи
Вишневый нежный рот.
Вернись ко мне скорее,
Мне страшно без тебя,
Я никогда сильнее
Не чувствовал тебя,
И все, чего хочу я,
Я вижу наяву.
Я больше не ревную,
Но я тебя зову.
Я наравнЕ с другими
Хочу тебе служить,
От ревности сухими
Губами ворожить.
Не утоляет слово
Мне пересохших уст,
И без тебя мне снова
ДремУчий воздух пуст.
Я больше не ревную,
Но я тебя хочу,
И сам себя несу я,
Как жертву палачу.
Тебя не назову я
Ни радость, ни любовь.
На дикую, чужую
Мне подменили кровь.
Еще одно мгновенье,
И я скажу тебе,
Не радость, а мученье
Я нахожу в тебе.
И, словно преступленье,
Меня к тебе влечет
Искусанный в смятеньи
Вишневый нежный рот.
Вернись ко мне скорее,
Мне страшно без тебя,
Я никогда сильнее
Не чувствовал тебя,
И все, чего хочу я,
Я вижу наяву.
Я больше не ревную,
Но я тебя зову.
Я наравнЕ с другими
Хочу тебе служить,
От ревности сухими
Губами ворожить.
Не утоляет слово
Мне пересохших уст,
И без тебя мне снова
ДремУчий воздух пуст.
Я больше не ревную,
Но я тебя хочу,
И сам себя несу я,
Как жертву палачу.
Тебя не назову я
Ни радость, ни любовь.
На дикую, чужую
Мне подменили кровь.
Еще одно мгновенье,
И я скажу тебе,
Не радость, а мученье
Я нахожу в тебе.
И, словно преступленье,
Меня к тебе влечет
Искусанный в смятеньи
Вишневый нежный рот.
Вернись ко мне скорее,
Мне страшно без тебя,
Я никогда сильнее
Не чувствовал тебя,
И все, чего хочу я,
Я вижу наяву.
Я больше не ревную,
Но я тебя зову.
Черный ворон в сумраке снежном,
Черный бархат на смуглых плечах.
Томный голос пением нежным
Мне поет о южных ночах.
В лёгком сердце – страсть и беспечность,
Словно с моря мне подан знак.
Над бездОнным провАлом в вечность,
Задыхаясь, летит рысак.
Снежный ветер, твоё дыханье,
Опьянённые губы мои...
Валентина, звезда, мечтанье!
Как поют твои соловьи...
Страшный мир! Он для сердца тЕсен!
В нем – твоих поцелуев бред,
Тёмный морок цыганских песен,
Торопливый полёт комет!
Небо звёздами в тумане не расцвЕтится,
Робкий вечер их сегодня не зажёг...
Только томные по окнам ёлки свЕтятся,
Да, кружатся, заметает нас снежок.
Мех ресниц твоих снежинки закидАвшие
Не дают тебе в глаза мои смотреть,
Сами слёзы, только сердце не сжигавшие,
Сами звёзды, но уставшие гореть...
Это их любви безумною обидою
Против воли твои звёзды залиты...
И мучительно снежинкам я завидую,
Потому что ими плачешь ты.
* * *
А летом всего веселей
Вишнёвый обкусывать клей,
Купаясь, всплывать на волну,
Гнать белку с сосны на сосну.
Кастры разжигать у реки
И в поле срывать васильки...
Идет без проволочек
И тает ночь,
пока
Над спящим миром лётчик
Уходит в облака.
Он потонул в тумане,
Исчез в его струе,
Став крестиком на ткани
И меткой на белье.
Под ним ночные бары,
Чужие города,
Казармы, качегары,
Вокзалы, паезда.
Всем корпусом на тучу
Ложится тень крыла.
Блуждают, сбившись в кучу,
Небесные тела.
И страшным, страшным креном
К другим каким-нибудь
Неведомым вселенным
Повёрнут Млечный путь.
В пространствах беспредельных
Горят материки.
В подвалах и котельных
Не спят истопникИ.
В Париже из-под крыши
Венера или Марс
Глядят, какой в афише
Объявлен новый фарс.
Кому-нибудь не спится
В прекрасном далеке
На крытом черепицей
Старинном чердаке.
Он смотрит на планету,
Как будто небосвод
Относится к предмету
Его ночных забот.
Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремОтой,
Как лётчик, как звезда.
Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.
Все живое особой мЕтой
ОтмечАется с рАнних пор.
Если не был бы я поэтом,
То, наверно, был мошенник и вор.
Худощавый и низкорослый,
Средь мальчишек всегда герой,
Часто, часто с разбитым носом
Приходил я к себе домой.
И навстречу испуганной маме
Я цедил сквозь кровавый рот:
«Ничего! Я споткнулся о камень,
Это к завтраму все заживёт».
И теперь вот, когда простыла
Этих дней кипятковая вязь,
Беспокойная, дерзкая сила
На поэмы мои пролилась.
Золотая, словесная груда,
И над каждой строкой без конца
Отражается прежняя удаль
Забияки и сорванца.
Как тогда, я отважный и гордый,
Только новью мой брызжет шаг…
Если раньше мне били в морду,
То теперь вся в крови душа.
И уже говорю я не маме,
А в чужой и хохочущий сброд:
«Ничего! Я споткнулся о камень,
Это к завтраму все заживёт!»