Пять лет я была тенью Глеба Орлова. Не просто его ассистенткой — я была его алиби, его щитом, той, кто разгребал всё его дерьмо. Все думали, я влюблена в него. Они ошибались. Я делала это ради его брата, Кости — мужчины, которого я по-настоящему любила и которому на смертном одре пообещала присмотреть за Глебом.
Пять лет истекли. Моё обещание было исполнено. Я подала заявление об уходе, готовая наконец-то в тишине оплакать свою потерю. Но в ту же ночь жестокая подружка Глеба, Анжелика, подбила его на смертельную уличную гонку, в которой ему было не победить.
Чтобы спасти его жизнь, я села за руль вместо него. Я выиграла гонку, но разбила машину и очнулась на больничной койке. Глеб обвинил меня в том, что я устроила цирк ради внимания, а затем уехал утешать Анжелику, которая всего лишь подвернула лодыжку.
Он поверил её лжи, когда она сказала, что я толкнула её. Он с такой силой отшвырнул меня к стене, что рана на голове снова открылась.
Он стоял и смотрел, как она заставляла меня пить стакан за стаканом виски, на который у него была смертельная аллергия, называя это проверкой на верность.
Последнее унижение случилось на благотворительном аукционе. Чтобы доказать свою любовь к Анжелике, он выставил меня на сцену и продал на ночь другому мужчине.
Я вытерпела пять лет ада, чтобы исполнить последнюю волю мертвеца, и вот моя награда.
Сбежав от мужчины, который меня купил, я поехала на мост, где погиб Костя. Я отправила Глебу последнее сообщение: «Я иду к мужчине, которого люблю».
А потом, когда жить стало незачем, я прыгнула.
Глава 1
В мире больших денег все знали одно наверняка: Кайла Басова была тенью Глеба Орлова. Пять лет она была больше, чем его личная ассистентка; она была его решалой, его щитом, его алиби.
Она подчищала его скандалы в жёлтой прессе, улаживала проблемы с законом и однажды даже взяла на себя вину за аварию, в которой был виноват он. Она была призраком в его жизни, всегда рядом, всегда молчаливая, её преданность была абсолютной.
Все полагали, что это история безответной любви, та самая трагическая, односторонняя связь, которая годами питала офисные сплетни. Они верили, что она будет рядом с ним вечно, станет неотъемлемой частью урагана по имени Глеб Орлов. Кайла не делала ничего, чтобы развеять это заблуждение. Она просто существовала для него.
До сегодняшнего дня.
— Я увольняюсь.
Слова, произнесённые спокойно в минималистичном кабинете Глеба, взорвались в тишине, как бомба. Ровно пять лет со дня её первого рабочего дня.
Борис Корбут, лучший друг Глеба и юрисконсульт компании, поперхнулся кофе. Он уставился на Кайлу, его глаза расширились от недоверия.
— Что ты делаешь? Кайла, ты серьёзно?
Кайла кивнула, её лицо было безмятежным. Она положила простое письмо на одну страницу на полированный стол.
— Мой контракт исполнен. Вся работа передана. Я уже освободила свой стол.
Она не стала ждать ответа. Она развернулась и вышла из кабинета, её шаги были ровными и неторопливыми. Казалось, весь этаж затаил дыхание, когда она проходила мимо, оставляя за собой волну шока.
Но Кайла не поехала домой. Она не собирала чемодан и не заказывала билет на самолёт. Она взяла такси и поехала на самое тихое и ухоженное кладбище в городе.
Она остановилась перед надгробием из чёрного мрамора.
КОНСТАНТИН ПАВЛОВ.
Она провела пальцами по буквам его имени, нежно. На камне была выгравирована фотография — молодой человек с улыбкой, способной осветить комнату. У него была такая же острая линия подбородка и пронзительные глаза, как у Глеба, но там, где взгляд Глеба был диким и безрассудным, взгляд Кости был наполнен глубоким, ровным теплом.
Её самообладание наконец дало трещину. Одна-единственная слеза скатилась по её щеке.
— Костя, — прошептала она, её голос был густым от скорби, которую не смогли притупить пять лет.
— Я сделала это. Я сдержала своё обещание.
Воспоминание было таким же острым, как в тот день, когда это случилось. Пять лет назад, визг шин, скрежет металла. Костя, заслонивший её своим телом.
Мир превратился в хаос из мигающих огней и запаха бензина. Его зажало, дыхание было поверхностным.
— Кайла, — прохрипел он, его рука нашла её. — Пообещай мне.
— Всё, что угодно, — рыдала она.
— Глеб... он совсем потерян. Он мой брат. Присмотри за ним. Просто... дай ему пять лет. Пять лет, чтобы повзрослеть.
Она поняла его истинный смысл. Костя не просто просил её защитить Глеба. Он давал ей выход. Он не позволял ей утонуть в горе, последовать за ним во тьму. Он давал ей пятилетний срок, чтобы в итоге она смогла стать свободной.
И она согласилась. Она стала ассистенткой Глеба Орлова, женщиной, которая потакала каждой его прихоти, которая принимала на себя каждый удар, предназначенный ему. Она делала всё это ради мужчины, лежащего под холодным камнем.
Пять лет истекли. Её обещание было исполнено. Её собственное желание, подавляемое так долго, не изменилось.
— Я иду к тебе, Костя, — пробормотала она с тихой окончательностью в голосе. — Я так устала. Я просто хочу отдохнуть рядом с тобой.
Пять лет я была тенью Глеба Орлова. Не просто его ассистенткой — я была его алиби, его щитом, той, кто разгребал всё его дерьмо. Все думали, я влюблена в него. Они ошибались. Я делала это ради его брата, Кости — мужчины, которого я по-настоящему любила и которому на смертном одре пообещала присмотреть за Глебом.
Пять лет истекли. Моё обещание было исполнено. Я подала заявление об уходе, готовая наконец-то в тишине оплакать свою потерю. Но в ту же ночь жестокая подружка Глеба, Анжелика, подбила его на смертельную уличную гонку, в которой ему было не победить.
Чтобы спасти его жизнь, я села за руль вместо него. Я выиграла гонку, но разбила машину и очнулась на больничной койке. Глеб обвинил меня в том, что я устроила цирк ради внимания, а затем уехал утешать Анжелику, которая всего лишь подвернула лодыжку.
Он поверил её лжи, когда она сказала, что я толкнула её. Он с такой силой отшвырнул меня к стене, что рана на голове снова открылась.
Он стоял и смотрел, как она заставляла меня пить стакан за стаканом виски, на который у него была смертельная аллергия, называя это проверкой на верность.
Последнее унижение случилось на благотворительном аукционе. Чтобы доказать свою любовь к Анжелике, он выставил меня на сцену и продал на ночь другому мужчине.
Я вытерпела пять лет ада, чтобы исполнить последнюю волю мертвеца, и вот моя награда.
Сбежав от мужчины, который меня купил, я поехала на мост, где погиб Костя. Я отправила Глебу последнее сообщение: «Я иду к мужчине, которого люблю».
А потом, когда жить стало незачем, я прыгнула.
Глава 1
В мире больших денег все знали одно наверняка: Кайла Басова была тенью Глеба Орлова. Пять лет она была больше, чем его личная ассистентка; она была его решалой, его щитом, его алиби.
Она подчищала его скандалы в жёлтой прессе, улаживала проблемы с законом и однажды даже взяла на себя вину за аварию, в которой был виноват он. Она была призраком в его жизни, всегда рядом, всегда молчаливая, её преданность была абсолютной.
Все полагали, что это история безответной любви, та самая трагическая, односторонняя связь, которая годами питала офисные сплетни. Они верили, что она будет рядом с ним вечно, станет неотъемлемой частью урагана по имени Глеб Орлов. Кайла не делала ничего, чтобы развеять это заблуждение. Она просто существовала для него.
До сегодняшнего дня.
— Я увольняюсь.
Слова, произнесённые спокойно в минималистичном кабинете Глеба, взорвались в тишине, как бомба. Ровно пять лет со дня её первого рабочего дня.
Борис Корбут, лучший друг Глеба и юрисконсульт компании, поперхнулся кофе. Он уставился на Кайлу, его глаза расширились от недоверия.
— Что ты делаешь? Кайла, ты серьёзно?
Кайла кивнула, её лицо было безмятежным. Она положила простое письмо на одну страницу на полированный стол.
— Мой контракт исполнен. Вся работа передана. Я уже освободила свой стол.
Она не стала ждать ответа. Она развернулась и вышла из кабинета, её шаги были ровными и неторопливыми. Казалось, весь этаж затаил дыхание, когда она проходила мимо, оставляя за собой волну шока.
Но Кайла не поехала домой. Она не собирала чемодан и не заказывала билет на самолёт. Она взяла такси и поехала на самое тихое и ухоженное кладбище в городе.
Она остановилась перед надгробием из чёрного мрамора.
КОНСТАНТИН ПАВЛОВ.
Она провела пальцами по буквам его имени, нежно. На камне была выгравирована фотография — молодой человек с улыбкой, способной осветить комнату. У него была такая же острая линия подбородка и пронзительные глаза, как у Глеба, но там, где взгляд Глеба был диким и безрассудным, взгляд Кости был наполнен глубоким, ровным теплом.
Её самообладание наконец дало трещину. Одна-единственная слеза скатилась по её щеке.
— Костя, — прошептала она, её голос был густым от скорби, которую не смогли притупить пять лет.
— Я сделала это. Я сдержала своё обещание.
Воспоминание было таким же острым, как в тот день, когда это случилось. Пять лет назад, визг шин, скрежет металла. Костя, заслонивший её своим телом.
Мир превратился в хаос из мигающих огней и запаха бензина. Его зажало, дыхание было поверхностным.
— Кайла, — прохрипел он, его рука нашла её. — Пообещай мне.
— Всё, что угодно, — рыдала она.
— Глеб... он совсем потерян. Он мой брат. Присмотри за ним. Просто... дай ему пять лет. Пять лет, чтобы повзрослеть.
Она поняла его истинный смысл. Костя не просто просил её защитить Глеба. Он давал ей выход. Он не позволял ей утонуть в горе, последовать за ним во тьму. Он давал ей пятилетний срок, чтобы в итоге она смогла стать свободной.
И она согласилась. Она стала ассистенткой Глеба Орлова, женщиной, которая потакала каждой его прихоти, которая принимала на себя каждый удар, предназначенный ему. Она делала всё это ради мужчины, лежащего под холодным камнем.
Пять лет истекли. Её обещание было исполнено. Её собственное желание, подавляемое так долго, не изменилось.
Алексей выглядел так же. Его костюм был безупречно скроен, темные волосы идеально уложены. Он двигался с той же легкой уверенностью, которая очаровывала присяжных и обезоруживала оппонентов. Он был солнцем, а все остальные — лишь планетами, пойманными в его орбиту.
Я почувствовала призрачное содрогание, когда он подошел к машине, мое тело помнило время, когда его присутствие означало безопасность. Теперь оно ощущалось лишь как угроза.
Он открыл мою дверь, его рука легла мне на предплечье. Прикосновение должно было быть успокаивающим, собственническим.
— Есения. Ты дома.
Прежде чем я успела ответить, в воздухе раздался другой голос, сладкий и приторный.
— Есения! О, дорогая, ты наконец-то здесь!
Катерина.
Рука Алексея тут же соскользнула с моего предплечья, словно обжегшись. Он повернулся к ней — рефлекс, который я знала слишком хорошо.
Я ничего не сказала. Я просто смотрела на нее. Она была видением в белом платье, ее светлые волосы ловили лучи послеполуденного солнца. Она бросилась вперед, сложив руки в жесте переполняющих эмоций.
— Мне так, так жаль за все, — выдохнула она, ее глаза блестели от непролитых слез. — Ты не представляешь, как я молилась об этом дне.
— Она не лукавит, Есения, — сказал Алексей, вставая между нами. Его тон был твердым, едва уловимым приказом. — Катерина была опорой. Это она все это спланировала, для тебя.
Он говорил мне, что я должна быть благодарна. Он говорил мне, что я ей чем-то обязана. Несправедливость этого была физическим давлением в моей груди.
Я открыла рот, чтобы заговорить, сказать что-нибудь, что угодно, но Алексей взял меня под локоть.
— Пойдем, все ждут.
Он провел меня на веранду, его хватка была непреклонной. Тихий гул разговоров прекратился. Все глаза обратились ко мне. Я слышала их шепот, резкий и ясный.
— Это она? Выглядит… потасканной.
— Она же убила собственного отца. Можете себе представить?
— Что Алексей в ней нашел? Она ничто по сравнению с Катериной.
— Я слышала, она из какой-то неблагополучной семьи. Жертва насилия или что-то в этом роде.
— Алексей и Катерина были вместе на юрфаке, знаете ли. Они всегда были созданы друг для друга.
Я увидела, как напряглись челюсти Алексея. Улыбка на его лице стала натянутой. Он притянул меня ближе, его рука обвила мои плечи в защитном жесте, который опоздал на годы.
— Не слушай их, — прошептал он мне на ухо, его дыхание было теплым на моей коже.
Но его объятия не принесли утешения. Мое тело было глыбой льда. Я не прижалась к нему. Я не дрожала. Я просто стояла.
Мягко, намеренно, я оттолкнула его руку.
Он посмотрел на меня сверху вниз, его глаза расширились от удивления. Что-то — замешательство, может быть, даже обида — промелькнуло на его лице, прежде чем он это скрыл.
Я вспомнила тысячу раз, когда он обнимал меня точно так же. После кошмара. После напряженного дня. Он был моим щитом. Человеком, который защищал меня от мира.
Но все это было ложью. Единственный человек, от которого мне нужна была защита, — это он сам.
Мне больше не нужна была его защита.
Разочарование Алексея было ощутимым. Он не мог контролировать мою реакцию, и это его беспокоило. Он бросил гневный взгляд на сплетничающих гостей.
Он вышел в центр веранды, его голос прогремел властно.
— Тихо!
Шепот мгновенно утих.
— Я хочу кое-что прояснить, — сказал он, обводя толпу взглядом. — Это моя жена, Есения Воронова. Она прошла через испытание, которое никто из вас не может себе даже представить.
Его защита была таким же представлением, как и слезы Катерины.
— Что бы вы там себе ни думали, вы ошибаетесь. Она — самый сильный человек, которого я знаю, и она дома. Со мной. Если у кого-то с этим проблемы, можете обсудить их лично со мной.
На веранде повисла напряженная тишина. Люди неловко переминались с ноги на ногу, избегая его взгляда.
Краем глаза я увидела, как Катерина смотрит на него, в ее глазах промелькнула чистая ревность, прежде чем ее сменило фирменное выражение хрупкой уязвимости. Она взяла бокал шампанского, ее рука слегка дрожала.
Она сделала драматический глоток.
Затем она подняла бокал в мою сторону, ее голос звенел фальшивой искренностью.
— За Есению. С возвращением домой.
Она шагнула вперед, ее взгляд встретился с моим.
— Пожалуйста. Ты сможешь когда-нибудь меня простить?
Мой муж, Алексей Воронов, был звездой московской прокуратуры, человеком, который спас меня от темного прошлого. По крайней мере, я так думала.
Он был тем, кто отправил меня в тюрьму, подставив и обвинив в преступлении, которого я не совершала, чтобы защитить свою бывшую, Катерину.
Три года в женской колонии в Мордовии слились в одно мутное пятно из бетона и серых роб. Та женщина, что вошла туда — успешный графический дизайнер, любившая своего мужа, — умерла в тех стенах. Когда меня наконец освободили, я ожидала увидеть его, но он прислал ассистента, чтобы тот «очистил мою дурную энергию».
А потом я увидела их: Алексея и Катерину. Они устроили вечеринку в честь моего «возвращения домой». В честь женщины, которую они упрятали за решетку. Они таскали меня по залу, заставляя пить шампанское, пока у меня не открылось внутреннее кровотечение из-за прободной язвы.
Алексей, вечный преданный защитник, бросился к Катерине, оставив меня истекать кровью на полу. Он даже подделал мою медицинскую карту, списав все на алкоголь.
Я лежала на той больничной койке, и последние остатки надежды увядали и умирали. Я не могла плакать. Чувство было слишком глубоким для слез. Я просто смеялась. Диким, безумным смехом.
Я хотела его уничтожить. Не тюрьма. Я хотела, чтобы он потерял все. Карьеру. Репутацию. Свою драгоценную Катерину. Я хотела, чтобы он почувствовал то же, что и я.
Глава 1
Алексей Воронов был звездой московской прокуратуры. Он сажал плохих парней, и город любил его за это. На экране телевизора он был харизматичным и праведным. Дома он был моим мужем. Я думала, он — тот, кто спас меня от темного прошлого.
Я ошибалась. Он был тем, кто отправил меня в тюрьму.
Он подставил меня, обвинив в преступлении, которого я не совершала. ДТП со смертельным исходом. Он стоял в суде и использовал мои самые глубокие, самые личные травмы против меня, рисуя картину женщины, которая сорвалась и убила собственного отца-тирана. Присяжные поверили ему. Они дали мне три года.
Настоящей убийцей была Катерина Орлова, его бывшая девушка с юрфака МГУ. Красивая, неуравновешенная корпоративная юристка, за которую он чувствовал вечную ответственность. Он дал ей пять обещаний, и защитить ее от обвинения в убийстве по пьяни было одним из них.
Мои три года в женской колонии в Мордовии слились в одно мутное пятно из бетона и серых роб. Та женщина, что вошла туда — успешный графический дизайнер, любившая своего мужа, — умерла в тех стенах. В день, когда Алексей пришел на последнее свидание перед судом, он держал мои руки через толстое стекло комнаты для свиданий.
— Просто доверься мне, Есения, — сказал он, его голос был низким, убеждающим гулом. — Это единственный способ. Для нас.
Я доверилась. И это меня уничтожило.
Теперь тяжелые стальные ворота с лязгом открылись. Свобода. Воздух, густой от запаха дождя и выхлопных газов, казался чужим после трех лет тюремной рециркуляции. Я ожидала увидеть его гладкий черный «Мерседес». Я ожидала увидеть его.
Подъехала другая машина, обычный серебристый «Солярис».
Из нее вышел молодой человек в костюме, которого я не узнала. Он выглядел нервным.
— Госпожа Воронова? — спросил он, его голос слегка дрогнул.
Эта фамилия ощущалась как маскарадный костюм, который меня заставили носить. Я не ответила, просто смотрела на него с тем же пустым выражением лица, которое отточила в своей камере. Мое лицо осунулось, в глазах застыла пустота, которой раньше не было.
Ассистент, смущенный моим молчанием, открыл заднюю дверь. Прежде чем я успела сесть, он вытащил из кармана небольшой пучок шалфея и зажигалку. Он поджег конец, и в воздухе заклубился густой, приторный дым. Он помахал им вокруг моего тела, неловкий, неуклюжий ритуал.
— Что вы делаете? — мой голос был ржавым, отвыкшим говорить громче шепота.
Он подпрыгнул от неожиданности.
— Приказ господина Воронова. Он сказал… очистить от дурной энергии. Прежде чем вы вернетесь домой.
Однажды меня похитило племя врагов моего Альфы.
Но в это время он наблюдал за восходом солнца вместе со своей предназначенной парой.
Когда ему позвонили похитители, он ответил холодным тоном: «Подержите её несколько дней. Пусть она поймёт свою ошибку и перестанет надоедать мне».
В тот момент, когда жизнь висела на волоске, у меня не оставалось никаких вариантов.
Я цеплялась за Альфу вражеского племени, а мой голос дрожал: «Пожалуйста... не убивайте меня. Я сделаю всё, что вы скажете».
Когда мой Альфа наконец вспомнил обо мне, лидер вражеского племени посмотрел вниз на моё спящее лицо в своих объятиях и усмехнулся: «Слишком поздно. Она теперь никуда не пойдёт с тобой».
Однажды меня похитило племя врагов моего Альфы.
Но в это время он наблюдал за восходом солнца вместе со своей предназначенной парой.
Когда ему позвонили похитители, он ответил холодным тоном: «Подержите её несколько дней. Пусть она поймёт свою ошибку и перестанет надоедать мне».
В тот момент, когда жизнь висела на волоске, у меня не оставалось никаких вариантов.
Я цеплялась за Альфу вражеского племени, а мой голос дрожал: «Пожалуйста... не убивайте меня. Я сделаю всё, что вы скажете».
Когда мой Альфа наконец вспомнил обо мне, лидер вражеского племени посмотрел вниз на моё спящее лицо в своих объятиях и усмехнулся: «Слишком поздно. Она теперь никуда не пойдёт с тобой».
Однажды меня похитило племя врагов моего Альфы.
Но в это время он наблюдал за восходом солнца вместе со своей предназначенной парой.
Когда ему позвонили похитители, он ответил холодным тоном: «Подержите её несколько дней. Пусть она поймёт свою ошибку и перестанет надоедать мне».
В тот момент, когда жизнь висела на волоске, у меня не оставалось никаких вариантов.
Я цеплялась за Альфу вражеского племени, а мой голос дрожал: «Пожалуйста... не убивайте меня. Я сделаю всё, что вы скажете».
Когда мой Альфа наконец вспомнил обо мне, лидер вражеского племени посмотрел вниз на моё спящее лицо в своих объятиях и усмехнулся: «Слишком поздно. Она теперь никуда не пойдёт с тобой».
Однажды меня похитило племя врагов моего Альфы.
Но в это время он наблюдал за восходом солнца вместе со своей предназначенной парой.
Когда ему позвонили похитители, он ответил холодным тоном: «Подержите её несколько дней. Пусть она поймёт свою ошибку и перестанет надоедать мне».
В тот момент, когда жизнь висела на волоске, у меня не оставалось никаких вариантов.
Я цеплялась за Альфу вражеского племени, а мой голос дрожал: «Пожалуйста... не убивайте меня. Я сделаю всё, что вы скажете».
Когда мой Альфа наконец вспомнил обо мне, лидер вражеского племени посмотрел вниз на моё спящее лицо в своих объятиях и усмехнулся: «Слишком поздно. Она теперь никуда не пойдёт с тобой».
ДДиана все годы обожала своего мужа. Но в один момент он лишил её наследства, оставленного матерью, а всю любовь стал давать другой женщине. После трёх несчастных лет он бросил её, и она была разбита – до тех пор, пока Константин, человек, которого она когда-то предала, не вернул её к нормальной жизни. Теперь он сидел в инвалидной коляске, а его глаза были твёрдые как сталь. Она предложила сделку: она вылечит его ноги, если он поможет ей уничтожить её бывшего мужа. Он усмехнулся, но всё же согласился.
Когда их безжалостный союз вспыхнул, он раскрыл её другие личности – целительница, хакер, пианистка – и её застывшее сердце вновь забилось. Но её никчёмный бывший муж неожиданно вернулся: «Диана, ты была моей женой! Как ты могла связать свою жизнь с другим? Вернись!»
ДДиана все годы обожала своего мужа. Но в один момент он лишил её наследства, оставленного матерью, а всю любовь стал давать другой женщине. После трёх несчастных лет он бросил её, и она была разбита – до тех пор, пока Константин, человек, которого она когда-то предала, не вернул её к нормальной жизни. Теперь он сидел в инвалидной коляске, а его глаза были твёрдые как сталь. Она предложила сделку: она вылечит его ноги, если он поможет ей уничтожить её бывшего мужа. Он усмехнулся, но всё же согласился.
Когда их безжалостный союз вспыхнул, он раскрыл её другие личности – целительница, хакер, пианистка – и её застывшее сердце вновь забилось. Но её никчёмный бывший муж неожиданно вернулся: «Диана, ты была моей женой! Как ты могла связать свою жизнь с другим? Вернись!»
ДДиана все годы обожала своего мужа. Но в один момент он лишил её наследства, оставленного матерью, а всю любовь стал давать другой женщине. После трёх несчастных лет он бросил её, и она была разбита – до тех пор, пока Константин, человек, которого она когда-то предала, не вернул её к нормальной жизни. Теперь он сидел в инвалидной коляске, а его глаза были твёрдые как сталь. Она предложила сделку: она вылечит его ноги, если он поможет ей уничтожить её бывшего мужа. Он усмехнулся, но всё же согласился.
Когда их безжалостный союз вспыхнул, он раскрыл её другие личности – целительница, хакер, пианистка – и её застывшее сердце вновь забилось. Но её никчёмный бывший муж неожиданно вернулся: «Диана, ты была моей женой! Как ты могла связать свою жизнь с другим? Вернись!»
ДДиана все годы обожала своего мужа. Но в один момент он лишил её наследства, оставленного матерью, а всю любовь стал давать другой женщине. После трёх несчастных лет он бросил её, и она была разбита – до тех пор, пока Константин, человек, которого она когда-то предала, не вернул её к нормальной жизни. Теперь он сидел в инвалидной коляске, а его глаза были твёрдые как сталь. Она предложила сделку: она вылечит его ноги, если он поможет ей уничтожить её бывшего мужа. Он усмехнулся, но всё же согласился.
Когда их безжалостный союз вспыхнул, он раскрыл её другие личности – целительница, хакер, пианистка – и её застывшее сердце вновь забилось. Но её никчёмный бывший муж неожиданно вернулся: «Диана, ты была моей женой! Как ты могла связать свою жизнь с другим? Вернись!»
ДДиана все годы обожала своего мужа. Но в один момент он лишил её наследства, оставленного матерью, а всю любовь стал давать другой женщине. После трёх несчастных лет он бросил её, и она была разбита – до тех пор, пока Константин, человек, которого она когда-то предала, не вернул её к нормальной жизни. Теперь он сидел в инвалидной коляске, а его глаза были твёрдые как сталь. Она предложила сделку: она вылечит его ноги, если он поможет ей уничтожить её бывшего мужа. Он усмехнулся, но всё же согласился.
Когда их безжалостный союз вспыхнул, он раскрыл её другие личности – целительница, хакер, пианистка – и её застывшее сердце вновь забилось. Но её никчёмный бывший муж неожиданно вернулся: «Диана, ты была моей женой! Как ты могла связать свою жизнь с другим? Вернись!»