Воскресение. Автор Вероника Морозова. Читает Юрий Ходжа
Автор Вероника Морозова (https://vk.com/id616606325) Читает Юрий Ходжа (https://vk.com/yurihodza) Стихотворное изложение(с отступлениями) рассказа "Воскресение" из книги "Небесная стража". Автор — составитель В. М. Зоберн. Воскресение. Сердце моё страдало безмерно. Душа изнывала в крикливой толпе. И настроенье было прескверным. Без воздуха, света, свободы слабел. Жизни кипенье было противно. Проклятая била меня и гнала. Я ненавидел... Был ненавидим... Нещадно пронзали людские слова. Где утешенье, жалость и милость, давно перестали видеть глаза. Уши чуждались хорошее слышать. Печаль навсегда в мой разум вползла. Острым ножом садовник срезает живые побеги с цветущих ветвей. Так же и скорбь движенья срывала сердечного пыла в течении дней. Словно Борей, терзающий город, отчаянье билось в заблудшей душе. И вырывало неистово с корнем все думы и грёзы в лихом кураже. Сорною щепкой нёсся я в буре, бесцельностью жизни нелепой сражён. Зависть взяла на жребий Иудин. Решился я долю найти тоже в нём. Люди вокруг грубы, неучтивы, и были бы рады кончине моей. Но от того, что очень трусливы, они избегают подобных страстей. В лавку сходил за крепкой верёвкой. Осыпал вопросами лавочник в миг. "Вы, вероятно, нынче в дорогу?"- спросил, суетясь за прилавком, старик. "Ценный багаж? Весомый, тяжёлый?" "Совсем пустяковый,"— ему я сказал. "Рухлядь и дрянь, не жалко такое." Бечёвочку крепкую лавочник дал. Город оставив, двинулся к роще, где много развесистых старых берёз. "Дело исполнить будет там проще, не скоро отыщут." – я думал всерьёз. Странно, – до рощи идти меньше часа, но, улицы вовсе не виден конец. Шёл отрешённо, будучи в трансе. Знакомую местность забыл я, слепец. Словно проклятье всюду сквозило. Заброшены были пустые дома. Кошки под кровом их не ютились. Собаки не лаяли там. Тишина. Настежь открыты двери и окна. Чернела гнетущая в них пустота. Злобно глядела, вражески-зорко. Пронзала и ранила. Снова дома... Жутко мне стало. Болью стеснённый, в безмолвии грозном почувствовал страх. Шаг свой ускорил я, прокажённый. И бремя кошмарное нёс на плечах. Вдруг на пути возник добрый старец. Белее чем снег у него голова. Я удивился, хлынула радость. Схватил я за руку в бреду старика. Свято, блаженно он улыбнулся, рукИ не отнял, не отвёл чудный взор. Я как безумец, только б проснуться. И, словно лекарство, его разговор. Взгляд – отраженье в море пространства, на дно, прямо в душу мою проникал. Голос приятен, мягок и ласков. "На улице жизни ты"— старец сказал. "Вся пустота, что гнётом прижала, пришла как расплата. За грех бумеранг. Болен ты, слаб, душа одичала. Утешить я должен. Рассеется мрак. Будет ответ: к тебе, кем я послан. Увидев без слов ты узнаешь Его. Действуй, спеши, не ночью же звёздной трудиться для духа, ума своего. День не погас, не властвует вечер. Иди же скорей, продвигайся вперёд." Я побежал, той движимый речью. Узнав, что сегодня меня Он зовёт. Вдруг я прозрел, и встал в поле древом. В одеждах, блестящих как снег, Он возник. С молнией взгляд и с праведным гневом. Я понял, что выбрал дорогу в тупик. Молча Он шёл. Цветы распускались, курился от них неземной аромат. Росы алмазно там загорались... И жизни моей отдалился закат. Делатель...Имя многие знают. Всегда Он приходит приметным путём.. Держит топор, сухое срубает. Бросает негодное в адский костёр. Видел, что я в спасенье нуждаюсь. Я звал, но не слышал ни слова в ответ. Дымом кадильным полнился парус моих ожиданий конца зла и бед. Пал я пред ним, моля о пощаде: "Помилуй, спаси, сохрани, не оставь!" Он мне сказал:"Безумец! Но ради тебя я воскрес и принёс эту явь. Как ты замыслил скрыться от гнева? И снимешь ли скорби с души и печаль? Сладкую жизнь я дал, а не бремя. А ты же беспечно её замарал. Взял я топор, отточен он остро. Иду к этой роще, что сам насадил. Хилое дерево рубится просто. В огне исчезает, оставив лишь дым. Я не щажу с главы тонкий волос. А он не виновней самой головы. Будет ли кто корить в бедах посох? Как будто он к яме привёл средь травы? Сам человек в ответе за волю — добро выбирать, или злобный туман. Ты всё отверг, завет не исполнил. А путь – только Я, остальное – обман. Я - день и ночь, и утро, и вечер. Себя утруждаю: без отдыха, сна. Ты избегаешь дела беспечно. И сердце, как камень, и лживы уста. Всё на земле веду я с заботой: и птицу, и зверя, пылинку, простор. А ты над собой не хочешь работать. И жизни богатство ты веешь, как сор. Радуюсь с вами, с вами я в скорби. Порою, я горестно плачу о вас. Больно мне видеть грех, беззаконье ... Не думал оставить я вас ни на час. Я вас питаю, дух закаляю. Не стоит искать, как оставить меня. Встань, нерадивый! Стань крепче стали. Беспечности, лени, безумству — война! Дело твори во всякое время. И милостив будь так, как милостив я. Пусть не заглушит терние семя. Беги от обид, осужденья, вранья." Встал я с колен другим, как бы светлым. В той роще под деревом, что выбирал. Светом душа наполнилась, светом! Воскрес! Я воскрес! Люди ждали меня...
Автор Вероника Морозова (https://vk.com/id616606325) Читает Юрий Ходжа (https://vk.com/yurihodza) Стихотворное изложение(с отступлениями) рассказа "Воскресение" из книги "Небесная стража". Автор — составитель В. М. Зоберн. Воскресение. Сердце моё страдало безмерно. Душа изнывала в крикливой толпе. И настроенье было прескверным. Без воздуха, света, свободы слабел. Жизни кипенье было противно. Проклятая била меня и гнала. Я ненавидел... Был ненавидим... Нещадно пронзали людские слова. Где утешенье, жалость и милость, давно перестали видеть глаза. Уши чуждались хорошее слышать. Печаль навсегда в мой разум вползла. Острым ножом садовник срезает живые побеги с цветущих ветвей. Так же и скорбь движенья срывала сердечного пыла в течении дней. Словно Борей, терзающий город, отчаянье билось в заблудшей душе. И вырывало неистово с корнем все думы и грёзы в лихом кураже. Сорною щепкой нёсся я в буре, бесцельностью жизни нелепой сражён. Зависть взяла на жребий Иудин. Решился я долю найти тоже в нём. Люди вокруг грубы, неучтивы, и были бы рады кончине моей. Но от того, что очень трусливы, они избегают подобных страстей. В лавку сходил за крепкой верёвкой. Осыпал вопросами лавочник в миг. "Вы, вероятно, нынче в дорогу?"- спросил, суетясь за прилавком, старик. "Ценный багаж? Весомый, тяжёлый?" "Совсем пустяковый,"— ему я сказал. "Рухлядь и дрянь, не жалко такое." Бечёвочку крепкую лавочник дал. Город оставив, двинулся к роще, где много развесистых старых берёз. "Дело исполнить будет там проще, не скоро отыщут." – я думал всерьёз. Странно, – до рощи идти меньше часа, но, улицы вовсе не виден конец. Шёл отрешённо, будучи в трансе. Знакомую местность забыл я, слепец. Словно проклятье всюду сквозило. Заброшены были пустые дома. Кошки под кровом их не ютились. Собаки не лаяли там. Тишина. Настежь открыты двери и окна. Чернела гнетущая в них пустота. Злобно глядела, вражески-зорко. Пронзала и ранила. Снова дома... Жутко мне стало. Болью стеснённый, в безмолвии грозном почувствовал страх. Шаг свой ускорил я, прокажённый. И бремя кошмарное нёс на плечах. Вдруг на пути возник добрый старец. Белее чем снег у него голова. Я удивился, хлынула радость. Схватил я за руку в бреду старика. Свято, блаженно он улыбнулся, рукИ не отнял, не отвёл чудный взор. Я как безумец, только б проснуться. И, словно лекарство, его разговор. Взгляд – отраженье в море пространства, на дно, прямо в душу мою проникал. Голос приятен, мягок и ласков. "На улице жизни ты"— старец сказал. "Вся пустота, что гнётом прижала, пришла как расплата. За грех бумеранг. Болен ты, слаб, душа одичала. Утешить я должен. Рассеется мрак. Будет ответ: к тебе, кем я послан. Увидев без слов ты узнаешь Его. Действуй, спеши, не ночью же звёздной трудиться для духа, ума своего. День не погас, не властвует вечер. Иди же скорей, продвигайся вперёд." Я побежал, той движимый речью. Узнав, что сегодня меня Он зовёт. Вдруг я прозрел, и встал в поле древом. В одеждах, блестящих как снег, Он возник. С молнией взгляд и с праведным гневом. Я понял, что выбрал дорогу в тупик. Молча Он шёл. Цветы распускались, курился от них неземной аромат. Росы алмазно там загорались... И жизни моей отдалился закат. Делатель...Имя многие знают. Всегда Он приходит приметным путём.. Держит топор, сухое срубает. Бросает негодное в адский костёр. Видел, что я в спасенье нуждаюсь. Я звал, но не слышал ни слова в ответ. Дымом кадильным полнился парус моих ожиданий конца зла и бед. Пал я пред ним, моля о пощаде: "Помилуй, спаси, сохрани, не оставь!" Он мне сказал:"Безумец! Но ради тебя я воскрес и принёс эту явь. Как ты замыслил скрыться от гнева? И снимешь ли скорби с души и печаль? Сладкую жизнь я дал, а не бремя. А ты же беспечно её замарал. Взял я топор, отточен он остро. Иду к этой роще, что сам насадил. Хилое дерево рубится просто. В огне исчезает, оставив лишь дым. Я не щажу с главы тонкий волос. А он не виновней самой головы. Будет ли кто корить в бедах посох? Как будто он к яме привёл средь травы? Сам человек в ответе за волю — добро выбирать, или злобный туман. Ты всё отверг, завет не исполнил. А путь – только Я, остальное – обман. Я - день и ночь, и утро, и вечер. Себя утруждаю: без отдыха, сна. Ты избегаешь дела беспечно. И сердце, как камень, и лживы уста. Всё на земле веду я с заботой: и птицу, и зверя, пылинку, простор. А ты над собой не хочешь работать. И жизни богатство ты веешь, как сор. Радуюсь с вами, с вами я в скорби. Порою, я горестно плачу о вас. Больно мне видеть грех, беззаконье ... Не думал оставить я вас ни на час. Я вас питаю, дух закаляю. Не стоит искать, как оставить меня. Встань, нерадивый! Стань крепче стали. Беспечности, лени, безумству — война! Дело твори во всякое время. И милостив будь так, как милостив я. Пусть не заглушит терние семя. Беги от обид, осужденья, вранья." Встал я с колен другим, как бы светлым. В той роще под деревом, что выбирал. Светом душа наполнилась, светом! Воскрес! Я воскрес! Люди ждали меня...