— Удивительно! Вы всегда так уверены, что можно унижать других без последствий.Свекровь нахмурилась.

— Это что за издевательство, а не стол? — голос Веры Ивановны, как всегда, разрезал воздух холодной обидой. Гости, уже собравшиеся вокруг праздничного стола, замерли. Кто-то неловко поправил салфетку, кто-то сделал вид, что рассматривает узор на тарелке. Аня выпрямилась, хотя сердце уже привычно сжалось от этого тона. Она заранее знала, что что-то будет не так. С Веры Ивановной по-другому не бывало. — Всё, как вы просили, — спокойно ответила она, показывая на закуски. — Оливье, селёдка под шубой, заливное... — Оливье? — свекровь подняла бровь. — Ты это называешь оливье? С колбасой? Ты хочешь окончательно опозорить семью? Аня почувствовала, как к щекам приливает жар. Гости перестали делать вид, что не слышат. Все ждали продолжения. — Вера Ивановна, это обычный салат, всем знакомый, — осторожно вставила тётя Лида, пытаясь сгладить ситуацию. — Я не с вами разговариваю, Лидия! — отрезала свекровь и подошла ближе к Ане. — Сколько раз тебе говорить, что в нашем доме так не готовят? Ты хоть раз могла сделать что-то по-человечески? Аня сжала кулаки под столом. Её взгляд метнулся к мужу, но тот уткнулся в телефон, как всегда, когда мать начинала свои нападки. — Я старалась, — глухо ответила Аня, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости. — Старалась? — передразнила её свекровь и вдруг с размаху ударила по щеке. Тишина упала, как занавес после провала спектакля. Аня медленно повернула голову, ощущая, как горит лицо. Она больше не могла молчать. Всё внутри оборвалось. — А вы, Вера Ивановна, хорошо старались все эти годы скрывать своё настоящее лицо. Но, видно, в вашей семье это наследственное — прятать правду за фасадом приличий. Свекровь побледнела, губы задрожали, но она попыталась взять себя в руки. — Что ты несёшь? — процедила она сквозь зубы.