ЗАМАЙ ПОРОХ | ДАБ КАВЕР

— Передаём за проезд, товарищи. Голос прорезал темноту под третьей полкой с той же нежностью, с какой судебная повестка прорезает утренний сон. Хан Замай открыл один глаз. Потом второй. Потом пожалел об обоих. Он забился сюда ещё в Бишкеке — между чьим-то рюкзаком и стенкой вагона, пахнущей той особенной смесью: курочки гриль, вареных яиц, и чьих-то несбывшихся надежд. Вагон был забит спящими бизнесменами, они всегда были, везде, в любом поезде, в любой стране, с одинаково приоткрытыми ртами и одинаково ослабленными галстуками. Замай к ним давно привык. Они не мешали потоку, тому состоянию, в котором он находился почти всегда и которое было сложнее всего объяснить людям с галстуками. Денег на билет не было. Точнее, были, но Хан Замай принципиально считал, что пространство должно быть свободным. Это была не бедность. Это была позиция. По крайней мере, так он объяснял себе это в четыре утра, когда заедал позицию остатками плова прямо из контейнера. Бишкек научил его многому, в первую очередь тому, что между «не могу» и «не хочу» лежит целая философия, и выбор стороны многое говорит о человеке. Он любил это слово Хайптрейн. В нём слышалось что-то двойное: библейская гора и хайп одновременно, поезд который едет туда, где никакого хайпа нет и быть не может. Антихайптрейн. Он ехал на нём зайцем, и это казалось ему правильным. Кондуктор стоял над ним. Невысокий, с лицом человека, которого уже ничем не удивишь. И, Замай отметил это с лёгким внутренним содроганием, в шортах. Кондуктору было явно за тридцать. Замай считал шорты в этом возрасте жестом капитуляции, тихим белым флагом перед миром, но промолчал. Не время. — Молодой человек, передаем за проезд. — Подруги, друзья, передаём за проезд! — тут же прокричал кондуктор поверх его головы, на весь вагон, не меняя интонации, как радио, которое говорит само с собой. Хан Замай сел. Его волосы скрыли лицо. Он откинул их, жестом человека, у которого нет билета, но есть что сказать. Поднял голову, над ним мерцал экран, на котором медленно заполнялась полоска. Страйк, подумал Замай. — Слушай, ты знаешь, кто такой трикстер? Кондуктор моргнул. — Знаю, что такое трицепс. Это был честный ответ. Замай почувствовал к нему мгновенное уважение к людям, которые не притворяются. — Трикстер — это тот, кто нарушает правила и тем самым держит мир в живых. Он не злодей. Он необходимость. Без него система застывает и умирает. — Без билета вы не можете переступить порог нашего поезда. — Подруги, друзья, передаём за проезд! — снова прогремело над вагоном. Бизнесмены не шевельнулись. — Вот именно! — Хан Замай воздел палец. Порог. Ты сам только что сказал главное слово. Вот в чём разница между искусством и неискусством в пороге вхождения. Массы, они смотрят поверхностно. Если не цепляет сразу значит, говно. А по каким критериям не цепляет? По попсовым. По тем самым, которые ещё Люлли заложил три ноты, мелодия, припев, всё понятно, всё удобно. Три века прошло, а они всё там же стоят и той же линейкой меряют. И всё что не укладывается не искусство. Слишком сложно. Слишком странно. Слишком между. Я переступил порог твоего поезда без билета — и это и есть жест. Чистый жест. Авангард в его первородном виде. То, что ты не можешь измерить своей линейкой, ещё не значит, что этого нет. — Авангард обойдётся вам в триста двенадцать шекелей. Тут из глубины вагона выплыл тип бородатый, в мешковатой рубахе, с книгой в руке, с видом человека, который давно живёт где-то между явью и собственными мыслями. Он остановился рядом, посмотрел на кондуктора ясными и вроде бы трезвыми глазами и спросил негромко: — Простите, а где тут можно наполнить чарочку? Кондуктор открыл рот. Закрыл. Повернулся к Замаю, как к меньшему из двух зол. — Буфет, третий вагон, — бросил он бородатому, не глядя. Тот кивнул с достоинством и растворился обратно в вагоне. — Ты пойми, — продолжал Замай терпеливо, как человек, объясняющий теорему глухому, но любимому родственнику, — ездить без билета — это тоже искусство. Потому что ты вынужден быть здесь. Полностью. Ты не можешь расслабиться, ты всё время на краю, в состоянии готовности, в диалоге с реальностью. Билет покупает тебе право не думать. А я думаю. Всю дорогу. — Сейчас вы подумаете о штрафе. — Подруги, друзья, передаём за проезд! — эхом отозвался он сам себе и двинулся дальше по вагону, не дожидаясь ответа. — Массы никогда не понимали этого, — сказал Замай ему в спину, но негромко, уже скорее себе. — Им говорят: вот рамка, вот правила, вот что красиво — и они кивают. А потом приходит кто-то и рисует чёрный квадрат, и все кричат: это не искусство, это пустота. А он говорит — вот именно. Я пустота в твоём реестре. Меня нет в списке пассажиров. Я между. Он помолчал секунду. — Антихайп! Кондуктор вернулся. Снял фуражку. Посмотрел на неё. Надел обратно. — Молодой человек. — Да. — Передайте за проезд. Передать за проезд можно по ссылке: https://dalink.to/digitaldealer