Рецензия на книгу: Олег Стрижак. "Мальчик. Роман в воспоминаниях..."
Советских писателей лишили загробной жизни интернет и свободный выезд за границу. Интернет дал возможность проверить то, что они выдавали за историческую истину, - а выезд за границу показал, насколько жалка была та заграница, которую они строили в своей голове и на своих страницах. Эту двойную проверку выдержали разве только писатели-эмигранты, и то не все. А вот Олег Стрижак, чей роман "Мальчик" сейчас зачем-то извлекают на свет божий, крича о неоцененном при жизни гении и о пропущенном шедевре, этой проверки не проходит никак. Его роман - это по-советски "раздумчивое" многословье, все построенное на заимствованных красивостях (особенно исторических: корнеты-уланы, разницы особой нет, как нет и разницы нет особой между графом и купцом, есть там такой смешной эпизодик, где упоминается знаменитый толстовский дом на Фонтанке). Плюс на тухлой идее, что где-то живет молодая шпана, что сотрет стариков с лица земли. Жизнь, цитируя писателя Сорокина, оказалась жестче члена. Старики умерли. Шпана не пришла, переквалифицировавшись в управляющих при ТСЖ. Из могилы советский роман вытаскивать нечего, и неведомых шедевров там не существует.
Советских писателей лишили загробной жизни интернет и свободный выезд за границу. Интернет дал возможность проверить то, что они выдавали за историческую истину, - а выезд за границу показал, насколько жалка была та заграница, которую они строили в своей голове и на своих страницах. Эту двойную проверку выдержали разве только писатели-эмигранты, и то не все. А вот Олег Стрижак, чей роман "Мальчик" сейчас зачем-то извлекают на свет божий, крича о неоцененном при жизни гении и о пропущенном шедевре, этой проверки не проходит никак. Его роман - это по-советски "раздумчивое" многословье, все построенное на заимствованных красивостях (особенно исторических: корнеты-уланы, разницы особой нет, как нет и разницы нет особой между графом и купцом, есть там такой смешной эпизодик, где упоминается знаменитый толстовский дом на Фонтанке). Плюс на тухлой идее, что где-то живет молодая шпана, что сотрет стариков с лица земли. Жизнь, цитируя писателя Сорокина, оказалась жестче члена. Старики умерли. Шпана не пришла, переквалифицировавшись в управляющих при ТСЖ. Из могилы советский роман вытаскивать нечего, и неведомых шедевров там не существует.



