На Меге он (часть I).
Мегион. Обернувшийся соболь (часть I). Историю города Мегиона можно проследить по его гербам. Прошлому, нынешнему и проектам, которые предлагали в своё время. Какое было время, такие были и проекты этого отличительного знака. Это же утверждение в какой-то степени применительно и к советскому гербу и к тому, что используется сейчас. Само слово "герб" имеет польско-немецкий корень, и переводится как – эмблема или отличительный знак, передаваемый по наследству, на котором изображаются предметы, символизирующие владельца герба. Итак – "ладья". В истории остался такой вариант герба Мегиона: парусное судно, плывущее по волнам реки Обь. Композиция, вероятно, символизировала традиционное занятие местных жителей - рыболовство. Жизнь в этих краях началась не с приходом нефтяников и не была такой дикой, как попытались её представить потом - после того, как здесь нашли чёрное золото. Люди, которые жили здесь до "нефтяной эры" уверены, что дикость – это тревожить болота, прокладывая через них лежневую дорогу, срубленную из вековых кедров. Вековые кедры росли на высоком берегу Меги, когда в самом начале XIX века появились первые упоминания об этом месте, которое так и называли Майон – то есть посёлок, лежащий в устье протоки. Под горкой в устье протоки жили несколько семей местных жителей, которые позволили русскому построить здесь дом при условии, что он внесёт свежую кровь в их обособленный вековой уклад, то есть возьмёт в жёны девушку-ханты. Чуть позже население пополнилось за счёт ссыльных крестьян. Они распахивали землю. В диких северных условиях успевали созревать зерновые культуры, овощи, да и тайга при бережном отношении к ней не обижала людей. В каждом населённом пункте были созданы колхозы, а в наиболее крупных рыбоконсервные заводы. Рыбы было столько, что её не только заготавливали, но и пускали на откорм скота. На реке Меге даже есть острова Конный и Овечий, как раз напротив нынешнего нефтяного Мегиона. В окрестностях города по берегу, если очень постараться можно встретить пушных зверьков, которыми так славились эти края. Природные условия были настолько благоприятные, что в середине прошлого века дикая фауна Приобья обогатилась акклиматизированной ондатрой и американской норкой, расширился ареал обитания лося, возродилась численность соболя. В диком краю росли школы, интернаты, клубы, библиотеки. Загорелись лампочки, в домах заработали радиоприёмники, вода не только кормила, по реке ходил с десяток теплоходов. За два-три дня можно было выбраться из "дикого" края в Тюмень, Томск, Новосибирск. Поэтому в истории остался такой вариант герба Мегиона: парусное судно - ладья, плывущая по волнам реки Обь. Так было до того, как сюда пришли геологоразведчики.
Мегион. Обернувшийся соболь (часть I). Историю города Мегиона можно проследить по его гербам. Прошлому, нынешнему и проектам, которые предлагали в своё время. Какое было время, такие были и проекты этого отличительного знака. Это же утверждение в какой-то степени применительно и к советскому гербу и к тому, что используется сейчас. Само слово "герб" имеет польско-немецкий корень, и переводится как – эмблема или отличительный знак, передаваемый по наследству, на котором изображаются предметы, символизирующие владельца герба. Итак – "ладья". В истории остался такой вариант герба Мегиона: парусное судно, плывущее по волнам реки Обь. Композиция, вероятно, символизировала традиционное занятие местных жителей - рыболовство. Жизнь в этих краях началась не с приходом нефтяников и не была такой дикой, как попытались её представить потом - после того, как здесь нашли чёрное золото. Люди, которые жили здесь до "нефтяной эры" уверены, что дикость – это тревожить болота, прокладывая через них лежневую дорогу, срубленную из вековых кедров. Вековые кедры росли на высоком берегу Меги, когда в самом начале XIX века появились первые упоминания об этом месте, которое так и называли Майон – то есть посёлок, лежащий в устье протоки. Под горкой в устье протоки жили несколько семей местных жителей, которые позволили русскому построить здесь дом при условии, что он внесёт свежую кровь в их обособленный вековой уклад, то есть возьмёт в жёны девушку-ханты. Чуть позже население пополнилось за счёт ссыльных крестьян. Они распахивали землю. В диких северных условиях успевали созревать зерновые культуры, овощи, да и тайга при бережном отношении к ней не обижала людей. В каждом населённом пункте были созданы колхозы, а в наиболее крупных рыбоконсервные заводы. Рыбы было столько, что её не только заготавливали, но и пускали на откорм скота. На реке Меге даже есть острова Конный и Овечий, как раз напротив нынешнего нефтяного Мегиона. В окрестностях города по берегу, если очень постараться можно встретить пушных зверьков, которыми так славились эти края. Природные условия были настолько благоприятные, что в середине прошлого века дикая фауна Приобья обогатилась акклиматизированной ондатрой и американской норкой, расширился ареал обитания лося, возродилась численность соболя. В диком краю росли школы, интернаты, клубы, библиотеки. Загорелись лампочки, в домах заработали радиоприёмники, вода не только кормила, по реке ходил с десяток теплоходов. За два-три дня можно было выбраться из "дикого" края в Тюмень, Томск, Новосибирск. Поэтому в истории остался такой вариант герба Мегиона: парусное судно - ладья, плывущая по волнам реки Обь. Так было до того, как сюда пришли геологоразведчики.