20 января 2024 г.
Еще осенью у нашей кормушки появляются первые синицы, подкочевавшие из лесов – абсолютно чистые по сравнению с местными чумазыми до черноты птицами. К Новому Году все они становятся одинаково закопчеными, к тому же с них слетает осторожность, так что мы их разглядываем через окно примерно с тем же любопытством, что и они нас. С января у нас обычно аншлаг и куча новых прожорливых гостей – снегирихи гоняют от кормушки синиц и снегирей; гаички и поползни удерживают нейтралитет со всеми, встраиваясь в расписание между обедами основной толпы; из воробьев своим вниманием нас почтила только парочка полевых, которые обедают, прям с ногами (лапами) залезая в кормушку; свиристель явился на общептичью суету, подходящего для себя блюда в меню не нашел, но хоть посидел со всеми; дубонос, похоже, — что-то вроде завхоза – не столько ест, сколько требует и орёт. К весне ждем лазоревок, предпочитающих сало, а также дятлов и сорок, своим появлением и размерами ввергающих и нас, и котов в состояние охренения.
Еще осенью у нашей кормушки появляются первые синицы, подкочевавшие из лесов – абсолютно чистые по сравнению с местными чумазыми до черноты птицами. К Новому Году все они становятся одинаково закопчеными, к тому же с них слетает осторожность, так что мы их разглядываем через окно примерно с тем же любопытством, что и они нас. С января у нас обычно аншлаг и куча новых прожорливых гостей – снегирихи гоняют от кормушки синиц и снегирей; гаички и поползни удерживают нейтралитет со всеми, встраиваясь в расписание между обедами основной толпы; из воробьев своим вниманием нас почтила только парочка полевых, которые обедают, прям с ногами (лапами) залезая в кормушку; свиристель явился на общептичью суету, подходящего для себя блюда в меню не нашел, но хоть посидел со всеми; дубонос, похоже, — что-то вроде завхоза – не столько ест, сколько требует и орёт. К весне ждем лазоревок, предпочитающих сало, а также дятлов и сорок, своим появлением и размерами ввергающих и нас, и котов в состояние охренения.