Последняя неделя Иисуса Христа|7 дней до распятия.
Иерусалим. 33-й год нашей эры. У Него остаётся всего семь дней. Он знает это — и всё равно входит в город. Воскресенье — люди стелют пальмовые ветви и кричат: «Осанна!» Они думают, что встречают царя, который изменит политику. Но Он пришёл изменить вечность. Понедельник — Храм. Перевёрнутые столы. В этот день многие решают: Он должен умереть. Вторник — последние притчи, споры и слова о конце времён. Он говорит так, словно прощается с миром. Среда — в городе тихо. Но где-то уже звенят тридцать серебряных монет. Четверг — последний ужин. Хлеб и вино. Потом Гефсимания. Ночь, в которую решалась судьба человечества. Молитва: «Не Моя воля, но Твоя». Пятница — суды, бичевание, терновый венец, крест, Голгофа. Три часа тьмы. И одно слово: «Совершилось». Семь дней. Один человек. И мир разделился на «до» и «после». Не армии. Не империи. Просто — Крест. Вот почему мы считаем годы именно от этого момента. Страстная Седмица.
Иерусалим. 33-й год нашей эры. У Него остаётся всего семь дней. Он знает это — и всё равно входит в город. Воскресенье — люди стелют пальмовые ветви и кричат: «Осанна!» Они думают, что встречают царя, который изменит политику. Но Он пришёл изменить вечность. Понедельник — Храм. Перевёрнутые столы. В этот день многие решают: Он должен умереть. Вторник — последние притчи, споры и слова о конце времён. Он говорит так, словно прощается с миром. Среда — в городе тихо. Но где-то уже звенят тридцать серебряных монет. Четверг — последний ужин. Хлеб и вино. Потом Гефсимания. Ночь, в которую решалась судьба человечества. Молитва: «Не Моя воля, но Твоя». Пятница — суды, бичевание, терновый венец, крест, Голгофа. Три часа тьмы. И одно слово: «Совершилось». Семь дней. Один человек. И мир разделился на «до» и «после». Не армии. Не империи. Просто — Крест. Вот почему мы считаем годы именно от этого момента. Страстная Седмица.




