Алексей Заричный
Летучий голландец урочища Тёплое Впервые я узнал об урочище Тёплое в 2015 году. Пригласила одна девушка — посмотреть творение уникального архитектора Н.А. Львова. Я тогда не знал, что это имя станет для меня открытием. Не знал, что поездка обернётся не просто прогулкой, а встречей с призраком. С «Летучим голландцем», застывшим среди зелёной пучины. Информации в Интернете было скудно. Лишь одна статья с таинственным названием «Дорога в никуда» раскрыла подробности и указала путь. И вот мы ехали на машине по дороге с белым гравием — долго, тряско, с каждым километром всё глубже погружаясь в неизвестность. Казалось, дорога вот-вот оборвётся, и мы упрёмся в стену леса. Но вдруг, обогнув лесополосу, перед нами открылся удивительный пейзаж. В зелёной пучине из разнотравья, среди волн ковыля и кипрея, как бы парил в лёгкой оранжево-кирпичной дымке «Летучий голландец». Это была Знаменская церковь. Она стояла одна в этой природной стихии — и не давала себя сломить ни дождям, ни ветрам, ни времени. Да, вид рваных парусов — кирпича, осыпавшейся штукатурки — навевал грусть. Пустые глазницы окон смотрели на нас с немым укором. Но гордый вид храма не сдавался. Он словно говорил: «Я ещё здесь, всё помню». Тогда, в 2015-м, нам удалось рассмотреть остатки фресок — бледные лики, чудом уцелевшие под открытым небом. Удивиться деревянной лестнице на колокольню, которая, вопреки всему, ещё держалась и скрипела под ногами, но не проваливалась. Мы нашли на полу клеймо производителя напольной храмовой плитки. Им оказался Эдуард Эдуардович Бергенгейм — харьковский промышленник, создатель первого на юге Российской империи завода по производству терракотовых и керамических изделий, барон Великого княжества Финляндского. Маленький кусочек керамики — и целая история предпринимательского и художественного гения. А ещё мы устроили фотосессию. Девушка в лёгком платье, я с фотоаппаратом. Снимки получились словно из прошлого века — девушка на фоне древних стен, ветер в волосах, закатный свет. И это дало повод возвращаться сюда не раз. В урочище Тёплое, где время остановилось. Спустя годы, уже в Клинском городском округе, на живописной территории урочища состоялся четвертый историко-архитектурный и литературно-художественный фестиваль, посвящённый творчеству выдающегося деятеля эпохи Просвещения — Николая Александровича Львова (1753–1803). И я понял, что девушка, пригласившая меня когда-то, показала мне не просто красивую церковь. Она открыла дверь в мир гения. Современники называли Львова «русским Леонардо да Винчи». И неспроста. Архитектор, поэт, инженер, музыкант, геолог, фольклорист, изобретатель — его творческое наследие поражает размахом. Он проектировал Невские ворота Петропавловской крепости, Почтамт в Санкт-Петербурге, Приоратский дворец в Гатчине и Борисоглебский монастырь в Торжке. Фестиваль, организованный Благотворительным фондом имени Н.А. Львова, прошёл у стен Знаменской церкви — ещё одного творения мастера. Это место — не просто архитектурный памятник. Это свидетельство. Того, как талант борется с равнодушием, как красота противостоит разрушению. На открытой сцене, в шатрах от зноя, гостей веселил концерт с участием фолк-групп. Правда, звук был уж больно громким — вибрация децибел напрягала ушные перепонки. Многие гости с детьми просто гуляли по территории, спасаясь от шума в тени деревьев.Но сама идея — музыка на фоне старинных стен, песни, перекликающиеся с ветром, — была прекрасна. В тени вековых деревьев обозначилось давно разрушенное кладбище. «Варвары», искавшие легендарный клад, не пощадили могил. Но часть схрона была найдена ещё в 70–80-х годах в потайной храмовой комнате — церковные книги, утварь. Об этом напоминает большой пролом в стене колокольни. Зияющая рана. Но даже она не убивает дух места. А вот выставка в соборе «Знамение» в этом году отсутствовала — и это было грустно. Экспозиция, посвящённая наследию Львова, разместилась на улице, под открытым небом. Но мастер-классы порадовали: обработка белого камня, плотницкое дело, гончарное искусство. Для самых маленьких — раскраска глиняных игрушек. Дети с серьёзными лицами выводили кисточками узоры на ещё сырых фигурках, и казалось, что душа древних ремёсел переходит к ним, к новым поколениям. Много было сувенирных лавок — рукодельные поделки, памятные вещицы. И полевая кухня. Фестиваль в этом году выглядел, честно говоря, не столь достойно, как в прошлом. Организация хромала, звук резал уши, не хватало той самой атмосферы погружения. Хотелось живого диалога с историей. Не концерта на пределе громкости, а тихого разговора. Не суеты, а созерцания. Но — всё равно, среди львовских архитектурных построек, у стен его церкви, гости смогли прикоснуться к эпохе Просвещения. Через музыку, ремёсла, архитектуру. А своими стихами меня поразил Алексей Заричный, он читал о России и простом человеке.
Летучий голландец урочища Тёплое Впервые я узнал об урочище Тёплое в 2015 году. Пригласила одна девушка — посмотреть творение уникального архитектора Н.А. Львова. Я тогда не знал, что это имя станет для меня открытием. Не знал, что поездка обернётся не просто прогулкой, а встречей с призраком. С «Летучим голландцем», застывшим среди зелёной пучины. Информации в Интернете было скудно. Лишь одна статья с таинственным названием «Дорога в никуда» раскрыла подробности и указала путь. И вот мы ехали на машине по дороге с белым гравием — долго, тряско, с каждым километром всё глубже погружаясь в неизвестность. Казалось, дорога вот-вот оборвётся, и мы упрёмся в стену леса. Но вдруг, обогнув лесополосу, перед нами открылся удивительный пейзаж. В зелёной пучине из разнотравья, среди волн ковыля и кипрея, как бы парил в лёгкой оранжево-кирпичной дымке «Летучий голландец». Это была Знаменская церковь. Она стояла одна в этой природной стихии — и не давала себя сломить ни дождям, ни ветрам, ни времени. Да, вид рваных парусов — кирпича, осыпавшейся штукатурки — навевал грусть. Пустые глазницы окон смотрели на нас с немым укором. Но гордый вид храма не сдавался. Он словно говорил: «Я ещё здесь, всё помню». Тогда, в 2015-м, нам удалось рассмотреть остатки фресок — бледные лики, чудом уцелевшие под открытым небом. Удивиться деревянной лестнице на колокольню, которая, вопреки всему, ещё держалась и скрипела под ногами, но не проваливалась. Мы нашли на полу клеймо производителя напольной храмовой плитки. Им оказался Эдуард Эдуардович Бергенгейм — харьковский промышленник, создатель первого на юге Российской империи завода по производству терракотовых и керамических изделий, барон Великого княжества Финляндского. Маленький кусочек керамики — и целая история предпринимательского и художественного гения. А ещё мы устроили фотосессию. Девушка в лёгком платье, я с фотоаппаратом. Снимки получились словно из прошлого века — девушка на фоне древних стен, ветер в волосах, закатный свет. И это дало повод возвращаться сюда не раз. В урочище Тёплое, где время остановилось. Спустя годы, уже в Клинском городском округе, на живописной территории урочища состоялся четвертый историко-архитектурный и литературно-художественный фестиваль, посвящённый творчеству выдающегося деятеля эпохи Просвещения — Николая Александровича Львова (1753–1803). И я понял, что девушка, пригласившая меня когда-то, показала мне не просто красивую церковь. Она открыла дверь в мир гения. Современники называли Львова «русским Леонардо да Винчи». И неспроста. Архитектор, поэт, инженер, музыкант, геолог, фольклорист, изобретатель — его творческое наследие поражает размахом. Он проектировал Невские ворота Петропавловской крепости, Почтамт в Санкт-Петербурге, Приоратский дворец в Гатчине и Борисоглебский монастырь в Торжке. Фестиваль, организованный Благотворительным фондом имени Н.А. Львова, прошёл у стен Знаменской церкви — ещё одного творения мастера. Это место — не просто архитектурный памятник. Это свидетельство. Того, как талант борется с равнодушием, как красота противостоит разрушению. На открытой сцене, в шатрах от зноя, гостей веселил концерт с участием фолк-групп. Правда, звук был уж больно громким — вибрация децибел напрягала ушные перепонки. Многие гости с детьми просто гуляли по территории, спасаясь от шума в тени деревьев.Но сама идея — музыка на фоне старинных стен, песни, перекликающиеся с ветром, — была прекрасна. В тени вековых деревьев обозначилось давно разрушенное кладбище. «Варвары», искавшие легендарный клад, не пощадили могил. Но часть схрона была найдена ещё в 70–80-х годах в потайной храмовой комнате — церковные книги, утварь. Об этом напоминает большой пролом в стене колокольни. Зияющая рана. Но даже она не убивает дух места. А вот выставка в соборе «Знамение» в этом году отсутствовала — и это было грустно. Экспозиция, посвящённая наследию Львова, разместилась на улице, под открытым небом. Но мастер-классы порадовали: обработка белого камня, плотницкое дело, гончарное искусство. Для самых маленьких — раскраска глиняных игрушек. Дети с серьёзными лицами выводили кисточками узоры на ещё сырых фигурках, и казалось, что душа древних ремёсел переходит к ним, к новым поколениям. Много было сувенирных лавок — рукодельные поделки, памятные вещицы. И полевая кухня. Фестиваль в этом году выглядел, честно говоря, не столь достойно, как в прошлом. Организация хромала, звук резал уши, не хватало той самой атмосферы погружения. Хотелось живого диалога с историей. Не концерта на пределе громкости, а тихого разговора. Не суеты, а созерцания. Но — всё равно, среди львовских архитектурных построек, у стен его церкви, гости смогли прикоснуться к эпохе Просвещения. Через музыку, ремёсла, архитектуру. А своими стихами меня поразил Алексей Заричный, он читал о России и простом человеке.