ХОЧУ РАСКРЫТЬСЯ! 2017 11 07
В кабинет психотерапевта очень часто приходят, будто психотерапевт – тот, кто пришел, будто, что здесь предстоит делать, знает пришедший, а ты (психотерапевт) только исполнитель его программ, знающий некоторые детали технологии их осуществления, с которым эти детали можно лишь уточнить… Молодая женщина пришла во второй раз. - С чем вы сегодня пришли? – спрашиваю. - Я хочу, еще раз попробовать, перед собой раскрыться! Меня такая реплика опечалила, если не сказать: «привела в отчаянье». Было ясно, что сегодня юная перфекционистка уйдет ни с чем. А, разочаровавшись не в своей торопливой стратегии, но в возможностях кабинета, уйдет надолго. И поделать тут я ничего не мог. К обсуждению своей ошибки она была пока не готова. Девушку было жалко. Наши эмоции, то, что мы в себе не знаем, это – наш внутренний ребенок. Как и всякий малыш, он, если мы с ним излишне активны (опережаем его активность), скукоживается, прячется от нас. Если мы можем над ним посмеяться или станем его оценивать, судить, – смутится, спрячется. Если захотим его исправлять, тоже превратится для нас в невидимку. Любое беспардонное вмешательство, неподготовленная попытка вмешаться в наш потаенный внутренний мир («я хочу… перед собой раскрыться!»), пугая этого, весьма уязвимого ребенка, лишая его защиты и не гарантируя ничего нужного ему, приводит к результату, противоположному осознанным намерениям. Ребенок закрывается! И с каждой такой попыткой – все глубже от нас прячется. Девушка с ее деловитым подходом к себе только закроется, удалится от себя в свои привычные, социально одобряемые игры еще дальше. Я, конечно попытался все это новенькой объяснить. Понимая, как уже сказал, что сегодня она не готова (она же знает, зачем пришла!), я действовал на всякий случай, на будущее, рассчитывая на ее память. Будет готова, вспомнит. Само вспомнится. Чтобы знакомиться с собой (мы об этом много раз говорили), нам надо убедить нашего внутреннего ребенка, что наш интерес к нему – не подглядывание с целью его сломать – «исправить», что этот интерес для него не только не опасен, но гарантирует ему большую и свободу, и защищенность. А, чтобы убедить, надо дать ему достаточно длительный и достоверный опыт, что мы с ним деликатны и осторожны. Чтобы доверять, ребенок должен знать, что мы НИКОГДА над ним не посмеемся, не осудим НИКАКИЕ его побуждения (побуждения – не дела, действиями мы всегда вольны распорядиться), что мы не станем его переделывать, не толкнем на действия, к которым он не готов (напротив, снабдим его знанием упреждающим поступки), в конце концов, сохраним его секреты - «не выдадим» его. Иными словами станем сознательными гарантами его безопасности, более эффективными, чем интуиция. Обеспечим ему более эффективную защиту от любой моральной (и физической тоже) опасности. Для всего этого нужна достаточно большая подготовительная работа. Например, всему, что нам надо уметь в отношениях с собой, приходится научиться осуществлять в поминутных отношениях со всеми людьми. Когда наша подлинная жизнь – наш внутренний мир убеждается, что мы умеем быть деликатными и бережными со всеми, он пробует доверяться нам и открываться перед нами. Если мы хотим стать готовыми к знакомству, к встрече с собой, нам нужно сегодня пообещать себе, что мы наоборот, себя от себя сами СПРЯЧЕМ, закроем, отодвинемся от себя и не будем лезть в свою сокровенную жизнь. И это обещание надо выполнять, поминутно. Когда мы станем готовы, наш мир начнет со все большей доверчивостью и все глубже открываться нам сам.
В кабинет психотерапевта очень часто приходят, будто психотерапевт – тот, кто пришел, будто, что здесь предстоит делать, знает пришедший, а ты (психотерапевт) только исполнитель его программ, знающий некоторые детали технологии их осуществления, с которым эти детали можно лишь уточнить… Молодая женщина пришла во второй раз. - С чем вы сегодня пришли? – спрашиваю. - Я хочу, еще раз попробовать, перед собой раскрыться! Меня такая реплика опечалила, если не сказать: «привела в отчаянье». Было ясно, что сегодня юная перфекционистка уйдет ни с чем. А, разочаровавшись не в своей торопливой стратегии, но в возможностях кабинета, уйдет надолго. И поделать тут я ничего не мог. К обсуждению своей ошибки она была пока не готова. Девушку было жалко. Наши эмоции, то, что мы в себе не знаем, это – наш внутренний ребенок. Как и всякий малыш, он, если мы с ним излишне активны (опережаем его активность), скукоживается, прячется от нас. Если мы можем над ним посмеяться или станем его оценивать, судить, – смутится, спрячется. Если захотим его исправлять, тоже превратится для нас в невидимку. Любое беспардонное вмешательство, неподготовленная попытка вмешаться в наш потаенный внутренний мир («я хочу… перед собой раскрыться!»), пугая этого, весьма уязвимого ребенка, лишая его защиты и не гарантируя ничего нужного ему, приводит к результату, противоположному осознанным намерениям. Ребенок закрывается! И с каждой такой попыткой – все глубже от нас прячется. Девушка с ее деловитым подходом к себе только закроется, удалится от себя в свои привычные, социально одобряемые игры еще дальше. Я, конечно попытался все это новенькой объяснить. Понимая, как уже сказал, что сегодня она не готова (она же знает, зачем пришла!), я действовал на всякий случай, на будущее, рассчитывая на ее память. Будет готова, вспомнит. Само вспомнится. Чтобы знакомиться с собой (мы об этом много раз говорили), нам надо убедить нашего внутреннего ребенка, что наш интерес к нему – не подглядывание с целью его сломать – «исправить», что этот интерес для него не только не опасен, но гарантирует ему большую и свободу, и защищенность. А, чтобы убедить, надо дать ему достаточно длительный и достоверный опыт, что мы с ним деликатны и осторожны. Чтобы доверять, ребенок должен знать, что мы НИКОГДА над ним не посмеемся, не осудим НИКАКИЕ его побуждения (побуждения – не дела, действиями мы всегда вольны распорядиться), что мы не станем его переделывать, не толкнем на действия, к которым он не готов (напротив, снабдим его знанием упреждающим поступки), в конце концов, сохраним его секреты - «не выдадим» его. Иными словами станем сознательными гарантами его безопасности, более эффективными, чем интуиция. Обеспечим ему более эффективную защиту от любой моральной (и физической тоже) опасности. Для всего этого нужна достаточно большая подготовительная работа. Например, всему, что нам надо уметь в отношениях с собой, приходится научиться осуществлять в поминутных отношениях со всеми людьми. Когда наша подлинная жизнь – наш внутренний мир убеждается, что мы умеем быть деликатными и бережными со всеми, он пробует доверяться нам и открываться перед нами. Если мы хотим стать готовыми к знакомству, к встрече с собой, нам нужно сегодня пообещать себе, что мы наоборот, себя от себя сами СПРЯЧЕМ, закроем, отодвинемся от себя и не будем лезть в свою сокровенную жизнь. И это обещание надо выполнять, поминутно. Когда мы станем готовы, наш мир начнет со все большей доверчивостью и все глубже открываться нам сам.