Андрей Земсков - Андерсен
Запись в студии И. Ракова, Братислава, 25 января 2025 г. А в северных краях темнеет очень рано, Метёт по мостовым декабрьская пурга. Была одна мечта у Ганса Христиана – С женою и детьми сидеть у очага. Но годы пронеслись – а в снежном королевстве Тепла не достаёт, и слово не сложить, И выстужен очаг, и сердце не на месте, И нужно одному всё это пережить. И сказочник бредёт, как в ледяной пустыне, В рождественской ночи в свой тихий уголок, И стареньким пером от Матушки Гусыни Он пишет о мечте печальный эпилог. А Бог на небесах с наивностью ребёнка Истории его читает по ночам. Душа Его болит за Гадкого Утёнка, За Герду с Каем и за дремлющих датчан. Он рад бы эту жизнь переиздать иначе – На глянцевых листах, сверкающих как лёд. Но всё уже сбылось. Читает Он и плачет. А мир глядит в окно и Андерсена ждёт.
Запись в студии И. Ракова, Братислава, 25 января 2025 г. А в северных краях темнеет очень рано, Метёт по мостовым декабрьская пурга. Была одна мечта у Ганса Христиана – С женою и детьми сидеть у очага. Но годы пронеслись – а в снежном королевстве Тепла не достаёт, и слово не сложить, И выстужен очаг, и сердце не на месте, И нужно одному всё это пережить. И сказочник бредёт, как в ледяной пустыне, В рождественской ночи в свой тихий уголок, И стареньким пером от Матушки Гусыни Он пишет о мечте печальный эпилог. А Бог на небесах с наивностью ребёнка Истории его читает по ночам. Душа Его болит за Гадкого Утёнка, За Герду с Каем и за дремлющих датчан. Он рад бы эту жизнь переиздать иначе – На глянцевых листах, сверкающих как лёд. Но всё уже сбылось. Читает Он и плачет. А мир глядит в окно и Андерсена ждёт.