Дело о роковом мобильном Часть 1 Одно из самых громких дел о похищении человека в Грозном
Привет. Это «Самый настоящий детектив» – true-crime подкаст «Эха» о преступлениях, которые помогли раскрыть правозащитники. Мы делаем его совместно с “Командой против пыток”. Меня зовут Кирилл Набутов. Сегодня мы поговорим о том, как развивалось одно из самых громких дел о похищении человека на территории Чеченской Республики. *** Пятница, 11 декабря 2009 года. В частном доме № 75 на улице Михайлика, на окраине Грозного, своим чередом идет утро. Здесь под одной крышей живет семья Умарпашаевых: глава семьи, Ирисбай, его жена и трое их сыновей. Около 8:30 утра раздаются звонки и настойчивый стук. Ирисбай открывает дверь и видит на пороге группу людей. Они в форме, но — без опознавательных знаков. Вот как об этом рассказывает сам Ирисбай. «Они зашли под угрозой применения оружия, если даже кто-то шевельнется. Одни были в черной форме, другие – в пятнистой». Люди в форме ведут себя грубо и бесцеремонно. На вопросы о том, кто они, и как их зовут, – не отвечают. Только один из них небрежно бросает: «Ибрагим из Октябрьского РОВД». На вопросы о том, на каком основании они осматривают дом, они отвечают, что проводят «проверку паспортного режима». Ирисбая, его жену, а также их детей, троих уже взрослых мужчин, милиционеры заставляют собрать мобильные телефоны. Заметив телефон «Sony Eriсson», кто-то из людей в форме спрашивает: «Чей телефон?». Ислам, один из детей Ирисбая, молодой человек 23 лет, заявляет, что телефон – его. Ислама уводят из дома. На вопросы членов семьи, куда и почему, незваные гости уклончиво отвечают: «Для выяснения обстоятельств. Через пару часов будет дома». Район, где находится дом Умарпашаевых, – оцеплен.Роман Веретенников, правозащитник и член Сводной мобильной группы, работавший над делом Ислама, вспоминает об этом так: «У нас были все основания, как я понимаю, считать, что причастны к похищению правоохранительные органы, к исчезновению. Потому что у нас же была информация, что был оцеплен квартал, где жили Умарпашаевы, то есть вооруженные сотрудники в камуфляже. На тот момент такое количество вооруженных сотрудников в камуфляже на территории города Грозного могли быть только правоохранительные органы. Там о террористах речь не шла». Тогда Ирисбай Умарпашаев подает заявление о пропаже сына в прокуратуру Октябрьского района. Там документ регистрируют, но никаких дальнейших действий не предпринимают. Лишь пять суток спустя, 16 декабря, заявление передают в Заводской межрайонный следственный отдел. Раскрытие преступления «по горячим следам» становится невозможным. Однако даже тогда вместо поиска пропавшего Ислама следователь ограничивается «проверкой заявления», которую продлевает до 10 дней. Следователь лишь проводит формальный опрос свидетелей, то есть членов семьи Ислама Умарпашаева. Лишь 28 декабря, спустя 2,5 недели после похищения, следователь возбуждает уголовное дело по статье 126 Уголовного кодекса («Похищение человека») под номером 68 042. Доведенный до отчаяния бездействием следователей, Ирисбай Умарпашаев ещё через месяц, 26 января, обращается к Сводной мобильной группе – объединению правозащитников, работающих в Чечне вахтовым методом. В дальнейшем для удобства мы их будем называть «Группой». Мы рассказывали о том, как эту группу создали, в первом эпизоде нашего подкаста. Игорь Каляпин, тогда – руководитель нижегородского «Комитета против пыток» и член Группы, вспоминает, что прекрасно понимал, чем может закончиться эта история. «Мы, в общем, имеем информацию и представляем себе, что обычно происходит с такими задержанными. Их обычно через некоторое время находят убитыми в качестве уничтоженных боевиков». Правозащитники решают: надо действовать незамедлительно. Они еще надеются вернуть Ислама живым. Во-первых, уже 28 января они направляют жалобу в Европейский суд по правам человека. Суд реагирует быстро: жалобу официально регистрируют, а уже через несколько дней направляет вопросы Российской Федерации о судьбе Ислама и о том, как движется расследование его дела. Суд постановляет, что у России есть срок дать ответ до 24 февраля 2010 года. Как правило, ЕСПЧ рассматривает дела годами, но в данном случае действует оперативно. Роман Веретенников рассказал, почему все происходило так быстро. «Когда уже они к нам обратились, мы подали заявление в Европейский суд… Там… Процедура называется срочная, по-моему, жалоба, которая направлена на предотвращение ухудшения положения жертвы. То есть мы говорим Европейскому суду: “Вот человек похищен, возможно, он еще жив, надавите на власти, чтобы они расследовали, быстро нашли его”». Среди прочего Суд пытается выяснить, что вообще сделано, чтобы установить местонахождение Ислама Умарпашаева. А ещё — знают ли власти о том, где он, и задержали ли его, в конце концов, сотрудники правоохранительных органов. Впрочем, ни власти России, ни власти Чеченской республики не спешат давать ответы на поставленные вопросы.
Привет. Это «Самый настоящий детектив» – true-crime подкаст «Эха» о преступлениях, которые помогли раскрыть правозащитники. Мы делаем его совместно с “Командой против пыток”. Меня зовут Кирилл Набутов. Сегодня мы поговорим о том, как развивалось одно из самых громких дел о похищении человека на территории Чеченской Республики. *** Пятница, 11 декабря 2009 года. В частном доме № 75 на улице Михайлика, на окраине Грозного, своим чередом идет утро. Здесь под одной крышей живет семья Умарпашаевых: глава семьи, Ирисбай, его жена и трое их сыновей. Около 8:30 утра раздаются звонки и настойчивый стук. Ирисбай открывает дверь и видит на пороге группу людей. Они в форме, но — без опознавательных знаков. Вот как об этом рассказывает сам Ирисбай. «Они зашли под угрозой применения оружия, если даже кто-то шевельнется. Одни были в черной форме, другие – в пятнистой». Люди в форме ведут себя грубо и бесцеремонно. На вопросы о том, кто они, и как их зовут, – не отвечают. Только один из них небрежно бросает: «Ибрагим из Октябрьского РОВД». На вопросы о том, на каком основании они осматривают дом, они отвечают, что проводят «проверку паспортного режима». Ирисбая, его жену, а также их детей, троих уже взрослых мужчин, милиционеры заставляют собрать мобильные телефоны. Заметив телефон «Sony Eriсson», кто-то из людей в форме спрашивает: «Чей телефон?». Ислам, один из детей Ирисбая, молодой человек 23 лет, заявляет, что телефон – его. Ислама уводят из дома. На вопросы членов семьи, куда и почему, незваные гости уклончиво отвечают: «Для выяснения обстоятельств. Через пару часов будет дома». Район, где находится дом Умарпашаевых, – оцеплен.Роман Веретенников, правозащитник и член Сводной мобильной группы, работавший над делом Ислама, вспоминает об этом так: «У нас были все основания, как я понимаю, считать, что причастны к похищению правоохранительные органы, к исчезновению. Потому что у нас же была информация, что был оцеплен квартал, где жили Умарпашаевы, то есть вооруженные сотрудники в камуфляже. На тот момент такое количество вооруженных сотрудников в камуфляже на территории города Грозного могли быть только правоохранительные органы. Там о террористах речь не шла». Тогда Ирисбай Умарпашаев подает заявление о пропаже сына в прокуратуру Октябрьского района. Там документ регистрируют, но никаких дальнейших действий не предпринимают. Лишь пять суток спустя, 16 декабря, заявление передают в Заводской межрайонный следственный отдел. Раскрытие преступления «по горячим следам» становится невозможным. Однако даже тогда вместо поиска пропавшего Ислама следователь ограничивается «проверкой заявления», которую продлевает до 10 дней. Следователь лишь проводит формальный опрос свидетелей, то есть членов семьи Ислама Умарпашаева. Лишь 28 декабря, спустя 2,5 недели после похищения, следователь возбуждает уголовное дело по статье 126 Уголовного кодекса («Похищение человека») под номером 68 042. Доведенный до отчаяния бездействием следователей, Ирисбай Умарпашаев ещё через месяц, 26 января, обращается к Сводной мобильной группе – объединению правозащитников, работающих в Чечне вахтовым методом. В дальнейшем для удобства мы их будем называть «Группой». Мы рассказывали о том, как эту группу создали, в первом эпизоде нашего подкаста. Игорь Каляпин, тогда – руководитель нижегородского «Комитета против пыток» и член Группы, вспоминает, что прекрасно понимал, чем может закончиться эта история. «Мы, в общем, имеем информацию и представляем себе, что обычно происходит с такими задержанными. Их обычно через некоторое время находят убитыми в качестве уничтоженных боевиков». Правозащитники решают: надо действовать незамедлительно. Они еще надеются вернуть Ислама живым. Во-первых, уже 28 января они направляют жалобу в Европейский суд по правам человека. Суд реагирует быстро: жалобу официально регистрируют, а уже через несколько дней направляет вопросы Российской Федерации о судьбе Ислама и о том, как движется расследование его дела. Суд постановляет, что у России есть срок дать ответ до 24 февраля 2010 года. Как правило, ЕСПЧ рассматривает дела годами, но в данном случае действует оперативно. Роман Веретенников рассказал, почему все происходило так быстро. «Когда уже они к нам обратились, мы подали заявление в Европейский суд… Там… Процедура называется срочная, по-моему, жалоба, которая направлена на предотвращение ухудшения положения жертвы. То есть мы говорим Европейскому суду: “Вот человек похищен, возможно, он еще жив, надавите на власти, чтобы они расследовали, быстро нашли его”». Среди прочего Суд пытается выяснить, что вообще сделано, чтобы установить местонахождение Ислама Умарпашаева. А ещё — знают ли власти о том, где он, и задержали ли его, в конце концов, сотрудники правоохранительных органов. Впрочем, ни власти России, ни власти Чеченской республики не спешат давать ответы на поставленные вопросы.