Хозяин промзоны: 5 шагов к обретению себя или как не стать запчастью
Рюкзак ударялся о пол с тем мерзким, глухим звуком, который издаёт дешёвая синтетика, набитая учебниками, когда её швыряют с высоты человеческого роста. Молния разошлась, и тетради рассыпались по грязному кафелю столовой прямо в лужу пролитого кем-то сладкого чая. Тело будто одеревенело, застыло в нелепой позе у раздачи, пока в висках нарастало давление. Не звон, нет, а тупое, распирающее изнутри чувство, словно черепная коробка стала на размер меньше, и теперь давление невероятно сдавливало мозг. Вадим стоял над ним, возвышаясь, как и положено альфа-самцу в этой дерьмовой пищевой цепочке. Его рот открывался, выплёвывая слова, но смысла не улавливалось, только интонация — глумливая, липкая, как тот самый чай на полу. «Ну чего замер, Мотя? Подбирай, или тебе особое приглашение нужно?» Столовая стояла голая. Это не был шум голосов, это было ватное, плотное одеяло звука, которое оглушило всё живое.
Рюкзак ударялся о пол с тем мерзким, глухим звуком, который издаёт дешёвая синтетика, набитая учебниками, когда её швыряют с высоты человеческого роста. Молния разошлась, и тетради рассыпались по грязному кафелю столовой прямо в лужу пролитого кем-то сладкого чая. Тело будто одеревенело, застыло в нелепой позе у раздачи, пока в висках нарастало давление. Не звон, нет, а тупое, распирающее изнутри чувство, словно черепная коробка стала на размер меньше, и теперь давление невероятно сдавливало мозг. Вадим стоял над ним, возвышаясь, как и положено альфа-самцу в этой дерьмовой пищевой цепочке. Его рот открывался, выплёвывая слова, но смысла не улавливалось, только интонация — глумливая, липкая, как тот самый чай на полу. «Ну чего замер, Мотя? Подбирай, или тебе особое приглашение нужно?» Столовая стояла голая. Это не был шум голосов, это было ватное, плотное одеяло звука, которое оглушило всё живое.



