Маяковский "Я два месяца шатался по природе" ИИиФ 2026
ИИиФ Премьера 2026 г. Владимир Маяковский - "Канцелярские привычки", 1923 г. Музыкальный клип на стихотворение поэта. Я два месяца шатался по природе, чтоб смотреть цветы и звёзд огнишки. Таковых не видел. Вся природа вроде телефонной книжки. Везде — у скал, на массивном грузе Кавказа и Крыма скалоликого, на стенах уборных, на небе, на пузе лошади ПетРА Великого, от пыли дорожной до гор, где гРОзы гремят, грома потрясав,- везде отрывки стихов и прозы, фамилии и адреса. «Здесь были Соня и Ваня Хайлов. Семейство ело и отдыхало». «Коля и Зина соединили души». Стрела и сердце в виде гРУши. «Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Комсомолец Пётр Парулайтис». «Мусью Гога, парикмахер из Таганрога». На кипарисе, стоящем века, весь алфавит: а б в г д е ж з к. А у этого от лазанья талант иссяк. Превыше орлиных зон просто и мило: «Исак Лебензон». Особенно людей винить не будем Таким нельзя без фамилий и дат! Всю жизнь канцелярствовали, привыкли люди. Они и на скалу глядят, как на мандат. Такому, глядящему за чАем с балконца как солнце саДдится в Ччаще, ни восход, ни закат, а даже солнце — входящее и исходящее. Эх! Поставь меня часок на место Рыкова, я б к весне декрет железный выковал: «По фамилиям на стволах и скалах узнать подписавшихся малых. Каждому в лапки дать по тряпке. ЗА спину вёдра — и марш бодро! ПодпиСАвшимся и Колям и Зинам собственные имена стирать бензином. А чтоб энергия не пропадала даром, кстати и Ай-Петри почистить скипидаром. А кто до того к подписям привык, что снова, к скале полез,- у этого навсегда закрывается лик- без». Под декретом подпись и росчерк броский — Владимир Маяковский.
ИИиФ Премьера 2026 г. Владимир Маяковский - "Канцелярские привычки", 1923 г. Музыкальный клип на стихотворение поэта. Я два месяца шатался по природе, чтоб смотреть цветы и звёзд огнишки. Таковых не видел. Вся природа вроде телефонной книжки. Везде — у скал, на массивном грузе Кавказа и Крыма скалоликого, на стенах уборных, на небе, на пузе лошади ПетРА Великого, от пыли дорожной до гор, где гРОзы гремят, грома потрясав,- везде отрывки стихов и прозы, фамилии и адреса. «Здесь были Соня и Ваня Хайлов. Семейство ело и отдыхало». «Коля и Зина соединили души». Стрела и сердце в виде гРУши. «Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Комсомолец Пётр Парулайтис». «Мусью Гога, парикмахер из Таганрога». На кипарисе, стоящем века, весь алфавит: а б в г д е ж з к. А у этого от лазанья талант иссяк. Превыше орлиных зон просто и мило: «Исак Лебензон». Особенно людей винить не будем Таким нельзя без фамилий и дат! Всю жизнь канцелярствовали, привыкли люди. Они и на скалу глядят, как на мандат. Такому, глядящему за чАем с балконца как солнце саДдится в Ччаще, ни восход, ни закат, а даже солнце — входящее и исходящее. Эх! Поставь меня часок на место Рыкова, я б к весне декрет железный выковал: «По фамилиям на стволах и скалах узнать подписавшихся малых. Каждому в лапки дать по тряпке. ЗА спину вёдра — и марш бодро! ПодпиСАвшимся и Колям и Зинам собственные имена стирать бензином. А чтоб энергия не пропадала даром, кстати и Ай-Петри почистить скипидаром. А кто до того к подписям привык, что снова, к скале полез,- у этого навсегда закрывается лик- без». Под декретом подпись и росчерк броский — Владимир Маяковский.