РАДУГА ЛИСТОПАДА
Слова – Evelina Zegelnik (Москва). Музыка и аранжировка – Алиса Алексеева (Москва). Вокал – АЛИСА (Алиса Алексеева /Alice on the stage). Запись и сведение – Артём Каркач (Москва). РАДУГА ЛИСТОПАДА Гранатом зарумянилась Рябина, Зарделась краской – видно за версту. Вот так и просится к маэстро на картину, Прильнув ветвями к его свежему холсту. В пурпуре огненном, с кистями-бубенцами, Вся в кружевах пылающей листвы, В туманном мареве таинственно мерцает Среди лимонной увядающей травы. Фарфоровые гордые Берёзы Прочь тянут ветви, чтобы не обжечь. И замирая на мгновенье в строгой позе, Выдавливают в листья свою желчь. Созревших яблок терпким ароматом Настоян воздух в парках и садах. Пестрят цветы, притягивают взгляды. Лениво птицы в облаке парят. Но вот уже и первые пометки На листиках крыжовника и груш. Под ветром неуютно голым веткам, И землю покрывают стёкла луж. Чарует лес пленительной прохладой. Но в ней уж слышится невидимый озноб. И кажется, что ворох листьев рядом Не куча листьев, а большой сугроб. Всё золотистей Вербы вдоль дороги. Всё голосистей в зарослях щеглы. И только Ели – павы-недотроги – Не сменят зелень терпкую хвои. Осины багровеет лист до срока, Ивняки окраситься спешат. Лишь только не меняет цвет осока, Да шоколадные початки камыша. Созревших яблок терпким ароматом Настоян воздух в парках и садах. Пестрят цветы, притягивают взгляды. Прощально птицы в облаке висят. А вот уже и первые пометки На листиках крыжовника и груш. Шагает осень в дом по палым веткам. И тянутся за нею стёкла луж. Чарует лес пленительной прохладой. Но в ней уж слышится невидимый озноб. И кажется, что ворох листьев рядом Не куча листьев, а большой сугроб. Чарует лес пленительной прохладой. Но в ней уж слышится невидимый озноб. И кажется, что ворох листьев рядом Не куча листьев, а большой сугроб.
Слова – Evelina Zegelnik (Москва). Музыка и аранжировка – Алиса Алексеева (Москва). Вокал – АЛИСА (Алиса Алексеева /Alice on the stage). Запись и сведение – Артём Каркач (Москва). РАДУГА ЛИСТОПАДА Гранатом зарумянилась Рябина, Зарделась краской – видно за версту. Вот так и просится к маэстро на картину, Прильнув ветвями к его свежему холсту. В пурпуре огненном, с кистями-бубенцами, Вся в кружевах пылающей листвы, В туманном мареве таинственно мерцает Среди лимонной увядающей травы. Фарфоровые гордые Берёзы Прочь тянут ветви, чтобы не обжечь. И замирая на мгновенье в строгой позе, Выдавливают в листья свою желчь. Созревших яблок терпким ароматом Настоян воздух в парках и садах. Пестрят цветы, притягивают взгляды. Лениво птицы в облаке парят. Но вот уже и первые пометки На листиках крыжовника и груш. Под ветром неуютно голым веткам, И землю покрывают стёкла луж. Чарует лес пленительной прохладой. Но в ней уж слышится невидимый озноб. И кажется, что ворох листьев рядом Не куча листьев, а большой сугроб. Всё золотистей Вербы вдоль дороги. Всё голосистей в зарослях щеглы. И только Ели – павы-недотроги – Не сменят зелень терпкую хвои. Осины багровеет лист до срока, Ивняки окраситься спешат. Лишь только не меняет цвет осока, Да шоколадные початки камыша. Созревших яблок терпким ароматом Настоян воздух в парках и садах. Пестрят цветы, притягивают взгляды. Прощально птицы в облаке висят. А вот уже и первые пометки На листиках крыжовника и груш. Шагает осень в дом по палым веткам. И тянутся за нею стёкла луж. Чарует лес пленительной прохладой. Но в ней уж слышится невидимый озноб. И кажется, что ворох листьев рядом Не куча листьев, а большой сугроб. Чарует лес пленительной прохладой. Но в ней уж слышится невидимый озноб. И кажется, что ворох листьев рядом Не куча листьев, а большой сугроб.