ТАНКОВЫЙ ПОЗОР ВЕРМАХТА: Что скрывали немецкие генералы о Мценске
Немецкий танк горит. Башня сорвана. Рядом ещё один. И ещё. Семнадцать машин за один бой. Экипажи выскакивают из люков и бегут. Четвёртое октября тысяча девятьсот сорок первого года. Орловское направление. Катастрофа. Это история о том, как одна советская танковая бригада остановила четыреста немецких танков и заставила Гудериана признать поражение. Третье октября тысяча девятьсот сорок первого года. Орёл. Полковник Михаил Ефимович Катуков стоит у карты. Ему сорок один год. Лицо худое. Скулы острые. Глаза серые. Спокойные. Слишком спокойные для человека, который только что получил приказ. Приказ простой. Остановить вторую танковую группу вермахта. Ту самую группу Гудериана. Того самого Гудериана, который прошёл Польшу за восемнадцать дней. Францию за шесть недель. Который сейчас идёт на Москву. Катуков опускает руку на карту. Палец останавливается на точке. Мценск. Маленький город на реке Зуша. Население тридцать тысяч человек. До Москвы триста километров. До немцев сорок. Сорок километров. Это два часа танкового марша. Катуков поворачивается к начальнику штаба. — Сколько у нас машин? — Сорок шесть танков. Из них семь КВ. Тридцать четыре Т-34. Пять БТ-7. Катуков молчит. Считает в уме. У Гудериана четыреста танков. У него сорок шесть. Соотношение один к девяти. Даже не один к восьми. Один к девяти. Он видел такие соотношения под Дубно в июне. Видел, чем это заканчивается. Колонны горящей техники. Тела в чёрных комбинезонах. Запах горелого мяса и солярки. Но тогда у него не было Т-34. Катуков снова смотрит на карту. Его глаза останавливаются на изгибах реки. На отметках высот. На дорогах между населёнными пунктами. — Где сейчас немцы? — Взяли Орёл. Наши части отходят на север. Организованного сопротивления нет. Катуков кивает. Организованного сопротивления нет. Значит Гудериан пойдёт быстро. Значит будет торопиться. Значит не будет ждать пехоту. Танки без пехоты. Танки на марше. Танки в колоннах. Катуков позволяет себе едва заметную улыбку. Первую за три месяца войны.
Немецкий танк горит. Башня сорвана. Рядом ещё один. И ещё. Семнадцать машин за один бой. Экипажи выскакивают из люков и бегут. Четвёртое октября тысяча девятьсот сорок первого года. Орловское направление. Катастрофа. Это история о том, как одна советская танковая бригада остановила четыреста немецких танков и заставила Гудериана признать поражение. Третье октября тысяча девятьсот сорок первого года. Орёл. Полковник Михаил Ефимович Катуков стоит у карты. Ему сорок один год. Лицо худое. Скулы острые. Глаза серые. Спокойные. Слишком спокойные для человека, который только что получил приказ. Приказ простой. Остановить вторую танковую группу вермахта. Ту самую группу Гудериана. Того самого Гудериана, который прошёл Польшу за восемнадцать дней. Францию за шесть недель. Который сейчас идёт на Москву. Катуков опускает руку на карту. Палец останавливается на точке. Мценск. Маленький город на реке Зуша. Население тридцать тысяч человек. До Москвы триста километров. До немцев сорок. Сорок километров. Это два часа танкового марша. Катуков поворачивается к начальнику штаба. — Сколько у нас машин? — Сорок шесть танков. Из них семь КВ. Тридцать четыре Т-34. Пять БТ-7. Катуков молчит. Считает в уме. У Гудериана четыреста танков. У него сорок шесть. Соотношение один к девяти. Даже не один к восьми. Один к девяти. Он видел такие соотношения под Дубно в июне. Видел, чем это заканчивается. Колонны горящей техники. Тела в чёрных комбинезонах. Запах горелого мяса и солярки. Но тогда у него не было Т-34. Катуков снова смотрит на карту. Его глаза останавливаются на изгибах реки. На отметках высот. На дорогах между населёнными пунктами. — Где сейчас немцы? — Взяли Орёл. Наши части отходят на север. Организованного сопротивления нет. Катуков кивает. Организованного сопротивления нет. Значит Гудериан пойдёт быстро. Значит будет торопиться. Значит не будет ждать пехоту. Танки без пехоты. Танки на марше. Танки в колоннах. Катуков позволяет себе едва заметную улыбку. Первую за три месяца войны.