100-летие революции и резня на флоте: Когда в тылу стало страшнее, чем в бою
16 марта. В этот день начались убийства военно-морских офицеров в Кронштадте и Гельсингфорсе, ныне Хельсинки. За несколько дней было убито более 120 офицеров и адмиралов, включая таких известных персон как командующий Балтийским флотом адмирал Непенин. От рук матросов погибли командиры Кронштадского порта и крепости Свеаборг, командиры флотских экипажей и ряда боевых кораблей — включая командира крейсера Аврора, о чем можно прочитать в специальном лонгриде "Фонтанки". Убийства офицеров списывали в разное время на провокации большевиков, анархистов, революционный подъем масс и даже на усталость от мировой войны. Но удивительный парадокс в том, что как раз на кораблях, которые постоянно находились в условиях морской войны порядок поддерживался лучше, и эксцессов было меньше, чем на кораблях и базах, непосредственно в боевых действиях не участвовавших. Надо отметить, что основной операционной силой Балтфлота были эсминцы, подводные лодки и иногда крейсера. Линкоры и крейсера военное командование берегло на случай попыток германского флота прорываться к Петрограду. При этом Финский залив и прилегающие акватории были буквально усеяны минами, что делало попытку прорыва маловероятной. А вот тыловая жизнь на базах, как оказалась, была еще опаснее для флота, чем гипотетические германские десанты — бездействующий флот буквально разлагался. Примечательно, что еще в 1915 году настроения на базах было другим — матросы и нижние чины возмущались, что дорогие корабли не участвуют в войне. В непонятных листовках говорилось, что этому виной офицеры из прибалтийских немцев. Однако за полтора года настроения на флоте здорово изменились — в худшую сторону. Зимой 1917 года стали распространятся слухи о грядущем весенне-летнем наступлении, которое должно было повергнуть Германию. Предполагалось, что наконец то в бой пойдут линкоры, поддерживая наступающие войска в прибрежных регионах. Многие корабли готовили к летним боям, в том числе на ремонт был отправлен крейсер «Аврора», со сроком завершения работ в середине апреля. Но однако перспектива схлестнуться с германским флотом в ужасной мясорубке многих матросов совсем не привлекала. Есть еще одна версия конфликта — в тотальной изолированности офицерства от нижних чинов. На дредноутах класса «Севастополь» служило более 1200 человек. На крейсерах типа «Аврора» - более 700. Для сравнения — на знаменитом эсминце «Новик» экипаж составлял от 117 до 170 человек. А на подводных лодках проекта «Барс» - всего 33 человека. Чисто психологически люди на эсминцах и в подплаве были ближе друг к другу. Сейчас можно только гадать, что же было первопричиной всех этих эксцессов — однако стоит вспомнить о ноябрьском восстании моряков германского военно-морского флота в Киле, в 1918 году, которое разрослось до Ноябрьской революции в Германии, и которое возникло в процессе подготовки флота к самоубийственному сражению с британским «Grand Fleet». История повторилась...
16 марта. В этот день начались убийства военно-морских офицеров в Кронштадте и Гельсингфорсе, ныне Хельсинки. За несколько дней было убито более 120 офицеров и адмиралов, включая таких известных персон как командующий Балтийским флотом адмирал Непенин. От рук матросов погибли командиры Кронштадского порта и крепости Свеаборг, командиры флотских экипажей и ряда боевых кораблей — включая командира крейсера Аврора, о чем можно прочитать в специальном лонгриде "Фонтанки". Убийства офицеров списывали в разное время на провокации большевиков, анархистов, революционный подъем масс и даже на усталость от мировой войны. Но удивительный парадокс в том, что как раз на кораблях, которые постоянно находились в условиях морской войны порядок поддерживался лучше, и эксцессов было меньше, чем на кораблях и базах, непосредственно в боевых действиях не участвовавших. Надо отметить, что основной операционной силой Балтфлота были эсминцы, подводные лодки и иногда крейсера. Линкоры и крейсера военное командование берегло на случай попыток германского флота прорываться к Петрограду. При этом Финский залив и прилегающие акватории были буквально усеяны минами, что делало попытку прорыва маловероятной. А вот тыловая жизнь на базах, как оказалась, была еще опаснее для флота, чем гипотетические германские десанты — бездействующий флот буквально разлагался. Примечательно, что еще в 1915 году настроения на базах было другим — матросы и нижние чины возмущались, что дорогие корабли не участвуют в войне. В непонятных листовках говорилось, что этому виной офицеры из прибалтийских немцев. Однако за полтора года настроения на флоте здорово изменились — в худшую сторону. Зимой 1917 года стали распространятся слухи о грядущем весенне-летнем наступлении, которое должно было повергнуть Германию. Предполагалось, что наконец то в бой пойдут линкоры, поддерживая наступающие войска в прибрежных регионах. Многие корабли готовили к летним боям, в том числе на ремонт был отправлен крейсер «Аврора», со сроком завершения работ в середине апреля. Но однако перспектива схлестнуться с германским флотом в ужасной мясорубке многих матросов совсем не привлекала. Есть еще одна версия конфликта — в тотальной изолированности офицерства от нижних чинов. На дредноутах класса «Севастополь» служило более 1200 человек. На крейсерах типа «Аврора» - более 700. Для сравнения — на знаменитом эсминце «Новик» экипаж составлял от 117 до 170 человек. А на подводных лодках проекта «Барс» - всего 33 человека. Чисто психологически люди на эсминцах и в подплаве были ближе друг к другу. Сейчас можно только гадать, что же было первопричиной всех этих эксцессов — однако стоит вспомнить о ноябрьском восстании моряков германского военно-морского флота в Киле, в 1918 году, которое разрослось до Ноябрьской революции в Германии, и которое возникло в процессе подготовки флота к самоубийственному сражению с британским «Grand Fleet». История повторилась...